Сейчас сформировалось чёткое осознание, что Аррен никогда и ни за что не признает во мне равного себе. В том числе, банально, из-за своей старческой упёртости. Для него я всего лишь мальчишка, возомнивший о себе слишком многое. Вышедшая из-под контроля фигурка кайвассы, но не более, и плевать, что для всех окружающих всё предельно ясно. Таким старикам вообще плевать на реальность, что противоречит их представлениям, являющимся, конечно же, истиной в последней из инстанций. Эх… а я так хотел договориться. Хотел сгладить конфликт, выделить долю-откат, но, судя по тональности встречи, мира мне не видать. Придётся теперь сглаживать разве что отдающее горечью чувство досады. Аррен в чём-то прав — есть вещи, которые королевству сейчас не нужны. Да только вот его высоко задранный нос и желание сыграть против меня однозначно входят в список таковых. Откровенно говоря, потраченного времени жаль…
Аррен на секунду прервался, дабы сделать глоток вина и в следующий миг продолжил.
— … но ещё есть время всё исправить. Надлежит мягко и настойчиво затянуть переписку и выставить заведомо невыполнимые условия с нашей стороны, дабы вынудить лорда Грейджоя отказаться от помолвки. В противном случае… набраться мужества и напрямую отказаться от брака, выбрав более подходящую кандидатуру, что укрепит, а не ослабит позиции правящей династии, вернув Королевство на путь стабильности и определенности.
Пребывая в собственных нерадостных мыслях, я не сразу обратил внимание на повисшую в кабинете тишину. Выжидающие взгляды всех присутствующих оказались, наконец, направлены только на меня. Джон смотрел холодно и настолько высокомерно, насколько мог себе позволить, а братья… ждали. Разве что Селми, становившийся свидетелем и не таких разговоров, оставался равнодушным к происходящему.
— Ваше величество, милорды, — нагнав должное количество аристократического снобизма и гонора и абстрагировавшись от окружающей атмосферы, я принялся формулировать ответ на наезд десницы, — прошу меня простить, если что-то очевидное ускользает от моего внимания, но… я никак не могу заставить себя понять одну вещь. С каких пор Баратеоны из Штормового Предела стали частью королевской династии? И, раз на то пошло, с каких пор Верховному лорду Штормовых Земель есть дело до мыслей и чувств иных лордов?
— А есть ли дело Верховному лорду Штормовых Земель до королевства? — Зло и язвительно кинул в меня Аррен.
— Вот Ваше и Моё королевство, лорд Аррен! — Не скрывая злости и эмоций в целом, я невежливо ткнул в сторону Роберта, отчего тот на мгновенье растерялся и удивлённо заморгал глазами. — Этот человек и есть королевство! Мне плевать на Ланнистеров, Талли, Старков и кого бы то ни было ещё! Надо мной только король и Семеро, и ответ я держу только перед ними. Не перед Вами уж точно, милорд десница. Я устрою свою жизнь так, как посчитаю нужным, и сделаю то на пользу Дома Баратеонов, но никак не в интересах Ланнистеров или Арренов.
— Возмутительно! — Старый сокол оказался вмиг в растерянной ярости, его пергаментная кожа стала покрываться красными пятнами, а брови сложились в боевое построение. — Подобные речи непозволительны для члена Малого Совета и недостойны лорда, что…
— Остановись, Джон! — Роберт сильно вдарил по столу, отчего на нём подпрыгнули, рискуя опрокинуться, все кубки. — Не забывай, что и кому ты говоришь!
— Ваше Величество, — Джон немного сбавил в экспрессии, моментально остыв и вернув себе более спокойный нрав, — я много лет служу Вам. Денно и нощно я блюду интересы королевства. А лорд Ренли желает одним действом разрушить то, чего мы добивались все эти годы, ради чего так многое было принесено в жертву. Мой Король, прошу! Воспрепятствуйте!
Роберт оценивающе посмотрел на Аррена, но ничего говорить не стал, переведя приглашающий взгляд на меня. Когда дают возможность — надо ей пользоваться.
— В этом и проблема, лорд Аррен. — Не изменяя своему уже заданному высокомерному тону, вступил в разговор. — Есть интересы Большого Дома Баратеонов, а есть интересы королевства. И за все прошедшие годы Баратеоны только и делали, что жертвовали собственными позициями в угоду других. А в результате, скажите, стало ли королевство сильнее от тех порядков, что утвердились за эти годы? А станет ли оно сильнее, если брат короля вдруг заберёт свои слова назад, плюнув «опальным» вассалам в лицо, а перед остальными представ как бросающий слова на ветер?!
— Станнис, вразуми своего брата… — Казалось, Джон не слышит. Отказывается слышать хоть что-то, что противоречит его мыслям и идеям. Жуткое зрелище.
— Ренли — рыцарь и полновластный совершеннолетний лорд.
Взявший слово Станнис говорил сухо и скупо, но в глубине его глаз были эмоции, подобные сильному подводному течению, бегущему глубоко под, на первый взгляд, безмятежной гладью воды. Если бы Джон знал их и умел распознавать, то не рискнул бы пытаться призвать себе на помощь моего среднего братца.