— Пусть нормально отмоется, найдите ему чистую рубаху и отсыпьте немного серебра. Начнёт новую жизнь или хотя бы попробует.
— Сделаем, милорд, но позвольте вопрос.
— Слушаю.
— Почему?
— Знаете, люблю сильных и честных людей, — посмотрел в глаза бывшему капитану Железных ворот, — и стараюсь не оставлять таких в беде.
Байуотер, выдержав взгляд, легонько, но достаточно уважительно поклонился. В этом человеке точно есть понимание прозвучавших слов.
— Господин!
Где-то за спиной объявился с весьма серьёзным видом мой оруженосец. Байуотер, верно почуяв, что ему пора, быстро удалился, оставив нас вдвоём. Марик же, дождавшись, когда никого поблизости не было и никак не демонстрируя свои эмоции, протянул кусочек бумаги, который я не без лёгких подозрений принял.
— Кто передал?
— Не знаю! — на мой удивленный взгляд, поспешно пояснил. — Нашёл утром, после завтрака, на вашем обеденном столе.
— Ясно… тоже мне, конспираторы! — как будто здесь можно что-то скрыть от вездесущих шпионов Вариса или Бейлиша. — Не покои, а проходной двор!
Быстро прочитав записку с просьбой об анонимной встрече, я вернул её среднему Сиворту.
— Сожги. И каждая последняя собака в замке должна быть в курсе, что я изволю сегодня вечером смотреть черепа драконов в одиночестве. Можно даже сказать, исполняю детскую мечту. Понял?
— Будет сделано, милорд. — Марик быстро поклонился, явно стараясь скрыть улыбку. Паразит.
Свет факела рассёк тьму подземелья, оставляя в её власти углы и ниши. Чёрные, словно оникс, громадные черепа радостно заискрились, словно почуяли родную стихию…
Завершив все срочные дела, а не слишком срочные отложив, дождался наступления темноты и направился прямиком сюда. Будучи в круговороте жизни совсем запамятовал о ещё детском желании увидеть настоящего дракона. Только вот драконы вымерли, оставив после себя лишь таких вот молчаливых свидетелей своей былой жизни. Девятнадцать черепов, которые вот уже пятнадцать лет томятся во тьме, глубоко под землей. Среди них особенно выделяется один. Череп Балериона. Чёрный ужас. Дракон, проживший более двухсот лет и заставший старую Валирию. Череп был настолько огромен, что казалось, в расцвете своих сил его обладатель мог за раз закусить мамонтом. Зубы, словно полуторные мечи, а в глазницах царил мрак настолько глубокий, что отсвет факела категорически отказывался его развеивать.
Стая мурашек пробежалась по моему телу, заставив меня слегка передернуть плечами. Его нет, но он ощущается. Этот изучающий и надменный взгляд, словно взвешивающий тебя на весах судьбы. Достоин ли ты, чужак, лицезреть наши кости? Достоин ли испытать толику благоговейного ужаса, который испытывали твои предки, стоя в тени наших крыльев?
Смотрите. Смотрите! Я здесь, перед вами, и мне нечего скрывать. Видел я останки тварей и пострашнее да подревнее. А вот судить и рядить меня не надо! Судьи кто?! Дохлые ящерицы?! Брыкающееся, но всё равно в итоге повинующееся оружие! Не более того…
— Удивительное зрелище…
Чужой голос, прозвучавший из тьмы, резко вывел меня из этого странного состояния. Казалось, в какой-то момент я словно был в медитации и… чёрт. С удивлением я вперился глазами в свою правую руку, что лежала на гладкой и черной кости. Когда это я успел? И ощущение чужого присутствия и взгляда растворилось, словно его и не было. Неужели местный религиозный психоз оказался столь заразен? Не хотелось бы. Может, в местной еде особый вид галлюциногенной плесени?
— … в своё время эти черепа висели в тронном зале. Они внушали страх. И кто-то скажет, что подчёркивали и придавали величие королям из династии Таргариенов. Отзвуки былого могущества. Иронично, что судьба заставила их стыдливо скрываться в этих казематах. Вы, как я могу наблюдать, питаете к ним симпатию?
С неожиданным внутренним протестом, я оторвал руку от черепа, медленно повернувшись в сторону говорившего. Варис. Собственной персоной, да с маленькой масляной лампой в руках, без каких-либо угодливых эмоций, прямо и честно смотрел мне в лицо, в то время как уже на его лице отрывисто плясали тени, порождённые пламенем моего факела.
— Дань памяти и уважения истинным создателям Семи королевств. Не более того. — Отвернувшись, я вновь посмотрел на череп дракона, переведя следом взгляд на его пустые глазницы.
— Истинным создателем Семи королевств был человек.
Мой собеседник спокойно со мной не согласился. Его позиция обретает форму без лишних слов. И в этой форме сразу угадывается Эйгон Завоеватель.
— Человек, его воля и труд строят всё, от запруды до замков, а здесь… — взгляд Вариса также ушёл на эти костяные реликвии, — мы видим инструмент. Несоизмеримо более величественный, чем все иные, но инструмент.
Такой Варис мне нравится больше. Никакого заискивания, льстивости, лицедейства и актёрской игры.