Олененок давно намеревалась узнать, где именно находится шрам Йонаса и почему он так его скрывает. Она осторожно выскользнула из кухни и как можно тише пробралась в темную пристройку. В предбаннике догорала небольшая свеча, Йонас напевал что-то за стеной. Олененок собрала одежду, унесла ее с собой и довольно улыбнулась: теперь ей никто не помешает.
– Где ты была? Я боялась, что придется защищать от тебя суп, чтобы оставить Йонасу хоть немного, а ты даже не притронулась.
– Я просто мыла руки. Мы играли в блинчики и строили замок из грязи и глины, так что они были очень грязными. – Олененок протянула ладони вперед и растопырила пальцы.
– Ты молодец. – Рута ласково погладила ее по волосам и поставила на стол большую тарелку. – Расскажи, как прошел день?
Олененок наелась и устало поднялась со стула. Глаза слипались, а язык отказывался шевелиться. Она забралась на кровать и прижала колени к груди.
– А еще он рассказывал мне, как охотился на лису. – Олененок зевнула. – Это такая веселая история. Дело в том, что…
Словно сквозь пелену она чувствовала, как Рута накрывает ее одеялом и целует в макушку.
Рута убрала со стола и поставила котелок с водой в печь. В последнее время она стала готовить больше, чем прежде. Но сегодня Олененок наелась быстро, а Йонас ушел сразу после бани, даже не заглянув, чтобы попрощаться.
Такое безразличие задело. Рута успела привыкнуть к большой компании за вечерним столом. Дом оживал, наполняясь звонким голосом Олененка и тихим смехом Йонаса. Рута с нежностью наблюдала за ними. Она никогда не позволяла себе мечтать о семье, которую не могла иметь, но они были похожи на семью. Разношерстную, совершенно неправильную, но семью.
Вода закипела, сообщив о себе громким бульканьем. Рута давно собиралась помыть голову, но не находила свободной минутки. Она перелила воду в ведро и, взяв свечу, отправилась в баню.
В полутьме пахло сыростью. Деревянные стены потемнели от влаги. Рута открыла дверь, чтобы занести ведро, и вскрикнула, выронив его из рук. Она была не одна.
– Рута, стой, это я!
Она схватилась за веник, чтобы защитить себя, когда услышала знакомый голос.
– Йонас? Почему ты здесь сидишь?
– Я, эм… Т-тут такое дело…
– Что?
Йонас невнятно бормотал, заикаясь от холода. Рута вернулась в предбанник за свечой.
– Йонас! Ты сошел с ума?
В неярком свете она увидела, что он сидел голый, неловко прикрываясь руками.
– Нет, ты неправильно меня поняла. Это все Олененок.
– Как связаны Олененок и то, что ты решил подкараулить меня голышом?
Рута недоуменно приподняла бровь. Она давно не попадала в настолько неловкую ситуацию.
– Я не решал. Возможно, мне бы этого хотелось, но… – Он поежился. – Рута, не смотри на меня так. Я очень замерз, а Олененок стащила мою одежду.
– Ох, Олененок! – Рута глубоко вздохнула. Ее шалости давно не удивляли, но иногда она переходила все границы. – Я серьезно поговорю с ней завтра.
– Я не думаю, что она хотела чего-то плохого. Это всего лишь шутка. Может, потому что я не пустил ее купаться.
– А ты и рад? – Рута осуждающе посмотрела на него. – Подожди немного, сейчас я найду твою одежду.
У Олененка, пусть она и считала себя хитрой, было не так много тайников. Рута давно заприметила их по затхлому запаху сгнившей листвы. Олененок собирала все, что считала красивым: листья, ягоды, камушки и жуков. Зимой она пробовала прятать и сосульки, и лесничая не сразу поняла, откуда то тут, то там возникают лужи.
Одежда Йонаса нашлась в корзине. Синяя выцветшая рубашка была вся в маленьких дырках, особенно рукава. Рута отнесла охотнику штаны и большое полотенце, а после взялась за нитки с иголкой – ремонтировать рубашку.
Ей всегда нравилось шить. Аккуратные маленькие стежки выстраивались в ровную линию, а иногда расцветали узорами. Свою одежду она украшала вышивкой. Холодными зимними вечерами было приятно, глядя на нее, вспоминать об летних алых ягодах, зеленых листьях и солнечном свете.
– Рута, спасибо.
Она увлеклась и не заметила, когда Йонас вошел в комнату. Чистые волосы слегка завивались и неряшливо обрамляли лицо. Он смотрел на нее и выглядел растерянным, словно не ожидал, что она может сидеть и зашивать рубашку.
– Пожалуйста, это не так сложно.
Рута завязала узелок, оценивающе взглянула на свою работу и осталась довольна: на рукаве ветвились небольшие оленьи рога.
– Мне очень нравится. Ты такая мастерица.
Йонас натянул рубашку, и Рута украдкой улыбнулась.
– Суп уже остыл, тебе придется немного подождать, пока я растоплю печь.
– Не нужно. Уже поздно, да и я могу поесть в «Кривом роге».
– Не уходи. Олененок уже спит – вдруг разбудишь. Она обещала рассказать про тебя что-то очень интересное.
– Тогда действительно лучше не шуметь.
Они понимающе переглянулись, и Рута вернулась к печи.
– Можно у тебя кое-что спросить?
– Только не заставляй меня пожалеть о том, что я разрешила тебе остаться.
Рута разожгла огонь и поставила котелок.
– Почему ты так заботишься об Олененке? Я думал, что все дело в родстве, но ведь она – принцесса. А ты не была знакома с королевской семьей, насколько я знаю.
