Рута взялась за тесто. Липкое и вязкое, оно липло к пальцам и плошке. Где была Олененок – Рута не знала. Но имело ли это значение? Важным являлось лишь одно – она все вспомнила, и жизнь не могла оставаться прежней. Возможно, теперь она захочет уйти, вернуться в замок, ведь там был ее настоящий дом.
На ровно раскатанную поверхность теста упала слеза. Рута не хотела вновь оставаться одна. Стоило лишь представить, что в доме нет Олененка, как сразу же оранжевые блики солнца на стенах казались блеклыми пятнами, а сладкие запахи растворялись.
Для нее Олененок никогда не была принцессой. Испуганной, потерянной, маленькой девочкой. Добрым и наивным другом. Еще неопытной, но помощницей. Рута могла бы даже назвать ее дочерью. Ей нравилось представлять себе, что так оно и есть. Но для Йонаса все выглядело иначе.
Рута не была уверена, что может доверить ему правду. Она несколько раз отрепетировала их встречу. Ложь всегда давалась ей с трудом, особенно спонтанная, так что следовало хорошо обдумать детали.
Когда Йонас вошел в дом, грязный и израненный, она забыла обо всем. Продуманная речь, казавшаяся такой логичной мгновения назад, теряла всякий смысл.
Теперь, под пронзительным взглядом Йонаса, она молчала. Время остановилось.
– Знаешь, от пирога я не откажусь. Если только ты не решила отравить меня. Выглядишь подозрительно.
Рута улыбнулась, искренне – впервые за день. Йонас выглядел таким простым и беззаботным, что от его внезапной глупой шутки ей стало легче.
– Кто знает. Вдруг я не могу тебе доверять.
– А ты можешь?
Рута вздохнула и покачала головой. Йонас откусил большой кусок пирога, крошки засыпали ткань, которой она перевязала раны.
– Какой же ты обжора. Хуже Олененка.
– Знаешь, как страх вызывает аппетит? – Он приподнял брови и демонстративно погладил себя по животу. – Так что случилось с Олененком?
– Она в порядке, сейчас уже спит.
– Только не говори, что она все-таки пряталась в сарае! – Йонас резко выпрямился и закашлялся, подавившись пирогом.
Рута разлила травяной чай по кружкам и подала ему одну.
– Конечно, мы просто решили тебя разыграть. Разве тебе не весело?
– Узнаю почерк Олененка. Не думал, что она сможет впутать и тебя.
– Тебе кажется, что я слишком скучная для такого? – Рута прищурилась.
– Нет. Конечно, нет. Просто ты очень серьезная и ответственная. Мне всегда нравилось это в тебе.
Рута удивленно посмотрела на него. Она ожидала услышать колкость, но признание Йонаса звучало так искренне. Ей часто говорили комплименты охотники. Они хвалили ее красоту, умение готовить и хранить уют. Но Йонас коснулся того, что скрывалось глубоко внутри.
– Спасибо.
Она собиралась сказать больше, но мысли путались в голове. Знакомое ощущение, давно дремавшее, пробуждалось и щекотало изнутри. Рута смотрела на Йонаса: в уголках глаз залегли небольшие морщинки, он слегка щурился и словно улыбался.
– Ты мне тоже нравишься. Особенно последние месяцы. Ты так заботишься об Олененке, она только о тебе и говорит. Как бы не захотела стать твоей невестой.
– Боюсь, я не готов брать на себя такую ответственность. Может, обойдется?
Рута заправила волосы за уши. Огонь в печке почти погас, но ей давно не было так тепло.
– Только попробуй разбить ей сердце. – Рута посмотрела на кочергу, и Йонас рассмеялся – громко и низко, не сдерживая себя. Рута так не умела. Она настолько долго приучала себя сдерживать эмоции, что разучилась давать им волю.
– Но я правда очень благодарна тебе. Я не могу быть с Олененком постоянно, ты знаешь, в лесу много дел. А ей так важно, чтобы кто-то был рядом. Особенно сейчас.
– Потому что она взрослеет?
– Потому что она – пропавшая принцесса.
Слова сорвались с губ раньше, чем она успела их обдумать. Повисла тишина. Сердце часто стучало. Рута ждала.
– Ты уверена в этом? – Йонас нахмурился.
– Да. Она вспомнила все. Ее имя…
– Элине, – прервал ее Йонас. – Да, я знаю об этом.
