– Да ничего она не влипла, – махнула рукой вторая. – Как раз плюнуть слазить и достать. Не была б я бухая, сама бы полезла, делов-то. Но сверзиться боюсь: у меня, считай, пол-литра уже во лбу… А она трезвая почти, прекрасно сможет.
– Эй, девчонки! Где вы там застряли? – донеслось издалека, уже от лаза на крышу. – Мы пошли отсюда потихоньку – тут жарко! Еще фомку надо бабке вернуть! Топайте за нами! – последняя фраза донеслась приглушенно, видно, призыв шел уже почти с чердака.
– Короче, ты давай доставай ее быстро и догоняй нас, – торопливо сказала одна опочанка.
– Тут и лезть-то всего ничего, как по шведской стенке в школе, – обнадежила другая.
И обе они, похохатывая и оступаясь, шустро застучали по железу в обратном направлении.
А Оля так и не смогла произнести ни слова. Через минуту она осталась одна на раскаленной крыше чужого красивого и страшного города.
Скорей всего, из этого ни в какие рамки не входящего положения существовал какой-то другой выход. Будь невезучая владивостокчанка чуть более трезвой в те судьбоносные минуты, – и она, конечно, побежала бы искать полицейский участок, долго и путано объясняла бы там свое горе… От нее бы раздраженно отмахивались и пытались сбагрить в какую-нибудь другую инстанцию – пешком, потому что заплатить за транспорт ей было нечем. Но потом, конечно, сжалились бы, – не звери же, по крайней мере, не все – сами дозвонились бы до какой-нибудь нужной службы, и, в результате, за белой сумочкой, висевшей на железке, как подстреленная чайка, полез бы специально обученный здоровый мужик в форме – с надежной страховкой, пусть и ругаясь непечатно в адрес идиоток-баб. Но за последние сутки Оля с лихвой хлебнула откровенных унижений и разочарований, испытывая физическую тошноту от мысли, что сейчас придется добавить к ним еще одно. Вдобавок вскоре предстоял заключительный аккорд, от которого спасения уже не было: объяснение с ничего не подозревающей мамой, которая пьет сердечное уже от мысли, что ее Бэмби рискует жизнью в тайге среди хищников на расстоянии пятидесяти километров от родного дома… Кроме того, всегда будучи примерной домашней девочкой, мешать коньяк с пивом Оля никогда раньше не пробовала – а между тем в голове стоял легкий веселый звон, призывая к не такому уж и трудному подвигу во имя самоуважения. Невозможное понемногу переставало казаться таковым. Она уже внимательно приглядывалась к лестнице и находила, что та выглядит вполне крепкой и удобной: ступеньки частые, действительно, почти, как у шведской стенки, и широкие, в четверть стопы, по бокам – невысокие круглые поручни, которые выходят прямо на крышу, – можно ловко ухватиться, не особенно рискуя упасть при попытке забраться на лестницу… Умели делать в позапрошлом веке, ничего не скажешь.
