— Понимаю, — поддержал я его. — Ну ничего. Давай вместе думать, куда двигаться. Так понимаю, путь вперёд нам предстоит в полосе наступления нашего полка?
— Что? А, да. Конечно! — обрадовался корреспондент.
— Вот и хорошо, — кивнул я и улыбнулся. — А теперь давай ждать.
— Чего? — изумился Миха.
— Рассвета, ясное дело. По темноте мы вляпаемся в какую-нибудь историю. Сейчас все дороги бронетехникой забиты, нам с тобой лучше туда не соваться. Согласен?
— Конечно, — сказал корреспондент и вздохнул печально.
— Что, не терпится? — по-свойски спросил я.
— Ага, — кивнул Миха. — Знаешь, я так долго этого ждал!
— Чего?
— Войны с японцами. Я ж в «Суворовском натиске» со дня основания. Ты удивишься, но первый номер нашей газеты был отпечатан 22 мая 1943 года в полевой типографии в селе Рыкань близ Воронежа. А боевое крещение редакция получила в дни сражений на Курской дуге. Наши корреспонденты шли в наступление вместе с воинами, которые дрались за Харьков и Полтаву, форсировали Днепр, окружали и громили гитлеровцев в Корсунь-Шевченковской операции.
— И ты с ними⁈ — поразился я.
— Да какое там! — махнул Миха рукой. — Я пришёл в газету в апреле этого года, когда газета стала органом военной печати Забайкальского военного округа. Сам-то из Владивостока родом. Кстати! А ты откуда?
— Из Волг… кхм! — прочистил горло, чтобы ерунды не наговорить. — Из Ленинграда.
— Да ну? — удивился Миха и тут же помрачнел. — Прости, дружище. Как твои там?
— Умерли все в блокаду, — коротко ответил я.
— Соболезную.
— Спасибо.
А мне начал нравиться этот толстячок. Не военный совсем, хоть с офицерскими погонами. Но искренний, открытый человек. Мне такие нравятся. Захотелось ему помочь с материалом. Почему нет? У меня тоже есть кое-какой опыт в журналистике. Поддержу коллегу.
— Так что, Миха, какое у тебя редакционное задание? — спрашиваю корра, заводя машину. Она уже полностью готова к наступлению со вчерашнего дня, стоит под парами. У меня в голове крутится: «Наш паровоз вперёд летит, в коммуне остановка. Иного нет у нас пути, в руках у нас винтовка!» И пусть вместо паровоза — внедорожник, вместо рельсов и шпал — разбитая тяжёлой техникой дорога в тайге, а вместо винтовок — у меня автомат, у Михи ТТ в кобуре. Но зато ощущаю прямо всем телом жажду приключений.
Отчего так, я ж был на войне и всё видел? Ни черта там никакой красоты. Грязь, кровь и страдания. Да можно и до хрена ещё всякого перечислить, с чем боевые действия связаны и что тянут за собой. Но здесь, в этом времени, всё как-то воспринимаю иначе.
— Мне сказали: написать заметку, как наши сапёры наводят мосты через Уссури, а зенитчики отражают атаки врага.
— Ну, так чего мы ждём? Погнали! — немного бравурно говорю, прыгая за руль. У Михи так ловко это из-за лишнего веса не получается. Он как мешок с картошкой, плюхается рядом.
Летим, насколько дорога позволяет, в сторону колонн наших войск, которые двинулись на Запад («Снова на Запад, как в Великую Отечественную!» — приходит на ум). Сначала можно и скорость прибавить, я даже вижу на спидометре, что гоню под 60 км/ч. Правда, приходится делать расчёт в уме, поскольку здесь цифры показывают количество миль в час. Но я уже приноровился: если около 37 по их, значит, 60 по-нашему.
— Как тебе машина? — вдруг спросил Миха, с интересом осматривая салон, насколько позволяли особенности езды. — Я ж в армии не давно, — мне на таких ещё не приходилось. Виллис, да? По ленд-лизу.
— Он самый. А что ты хочешь узнать?
— Ну, как… вообще, — улыбнулся военкор. — Я давно мечтаю научиться, да всё времени нет. Может, после войны.
— Ну, как тебе сказать… — начал я. — Ездить на Виллисе — это что-то особенное. Когда садишься за руль, сразу понимаешь, что аппарат создан для суровых условий. Не крузак, конечно…
— А что такое крузак? — тут же уцепился Миха за незнакомое слово, мне пришлось выкручиваться. Не стану же ему рассказывать о том, что буквально через пять лет японцы начнут сами выпускать внедорожник, некое подобие гражданского типа. Что он станет популярен во всём мире, причём в России тоже. И даже сегодня ездить на таком — признак особого шика. Никакое китайское чудо-юдо с ним не сравнится.
— Ну, это… была, в общем, у американцев одна модель, но её производство быстро свернули. Land Cruiser называлась, — соврал я, и Миха остался удовлетворён ответом.
— Так вот, у Виллиса 2,2-литровый четырёхцилиндровый движок, который выдаёт примерно 60 лошадок. Не сказать, чтоб такая уж прям мощь, но не для гонок же по бездорожью, — у меня едва не вырвалось «Золото кагана», которые проводят по соседству с моей малой Родиной, в Астраханской области, — придумана. Ещё корпус крепкий — чувствуешь, что она способна пройти через любую грязь и болото.
Я помолчал, старательно объезжая заглохшую «тридцатьчетвёрку», экипаж которой старательно возился с мотором.
