Продвинувшись к Мулинхэ, полукровка обнаружил и разрушенные опоры и другие конструкции деревянного моста. Большая часть из них оказалась скрыта под водой, снаружи торчали лишь некоторые фрагменты, и даже вблизи было трудно понять, что это за сооружение было когда-то. Японцам Лэй Юньчжан ничего рассказывать не стал из-за страха быть расстрелянным. Вдруг это какой-то важный секретный объект в прошлом, а он его отыскал?
– В воду не лазил? Ничего в реке не искал? – строго спросил Добролюбов.
Полукровка отрицательно замотал головой.
– Ладно. Пойдёшь с нами. Покажешь дорогу, – решил командир.
– А с женщинами что будем делать? – спросил я.
– Здесь оставим, куда их ещё? – удивился моему вопросу опер.
– Их убьют, – спокойно заметил Кейдзо.
– За что?! – изумился Сергей.
– Местные наверняка считают, что эти женщины находятся здесь добровольно. Сами согласились на эту работу.
– Что за чушь? – возмутился командир. – Лэй Юньчжан сам ведь сказал, что их сюда привезли насильно. И сколько вон погибло! Местным что, этого недостаточно?
Кейдзо отрицательно покачал головой:
– Японцы потому и привезли их сюда из других мест, чтобы здешние не взбунтовались.
– Да ядрён батон! И что нам теперь делать с ними? С собой по тайге тащить, что ли?!
– Зачем по тайге? Посадим в студер, пусть водитель отвезёт их в Мишань. Найдёт там нашу военную администрацию, передаст и возвращается, – предложил я.
– Хм… – задумался Добролюбов. – А ты прав. Так и сделаем! Не в службу, а в дружбу: позови сюда нашего водителя.
Я быстро сходил и привёл коллегу. Командир обрисовал ему ситуацию, озвучил приказ. Рядовой козырнул. В том, что сделает, как сказано, и без лишней самодеятельности, у нас сомнений не было. Вопрос оставался лишь один: стоит ли его одного отпускать с женщинами? Места здесь не такие уж безопасные. Угрозу смертников никто не отменял.
– Пусть с ними староста Гун Чжэн едет, – снова озвучил я новую мысль. – Заодно дорогу покажет, чтобы не заплутали. Ну, и на обратном пути поможет если что. А когда к нашим приедут, сам даст показания. Только надо бы записку в отдел СМЕРШ передать. Чтобы там серьёзно отнеслись.
Добролюбов показал мне большой палец. Мол, идея отличная! Сел за стол, согнав бывшего директора, достал блокнот из планшета и убористым почерком стал что-то писать. Закончил минут за пять, сложил листок и отдал водителю. Тот бережно взял, сунул в нагрудный карман гимнастёрки.
Вскоре мы вышли. Опер попросил Кейдзо объяснить ждавшим снаружи женщинам, что они могут забрать свои личные вещи, если таковые имеются. Их сейчас перевезут в Мишань. Дальше ими займутся наши товарищи. Бедняжки безропотно поспешили в амбар за пожитками. Вскоре вернулись, и мы помогли им забраться в кузов студебекера.
Потом отправили двоих бойцов на поиски старосты, который вернулся в деревню. Привели его быстро, поскольку времени и так много потеряли со всей этой «станцией утешения». Гун Чжэн смотрел испуганно. Решил, видать, у нас к нему претензии. Когда услышал, что требуется сделать, расслабился и заулыбался. Пообещал помочь нашему водителю во всём, однако на женщин по-прежнему бросал презрительные взгляды. Да, Кейдзо прав: менталитет такой. Ничего не поделаешь, а значит мы поступаем правильно, что увозим несчастных отсюда.
Через несколько минут грузовик запылил по просёлочной дороге в сторону Эрренбана, и я вдруг почувствовал облегчение. Вот и спасли мы, сами того не ожидая, семнадцать душ. Я уж не стал никому говорить, что читал когда-то про эти «станции утешения». Как женщинам в них давали специальный препарат, вызывающий выкидыш, и он был настолько вреден, что у многих выживших потом возникало бесплодие. Как японцы относились к несчастным, словно к животным, и вытворяли с ними такое, отчего кулаки сжимаются и челюсти.
Но как я расскажу? Ведь эта информация пришла ко мне в первой четверти XXI века, а до неё ещё очень далеко. Потому и промолчал. Но решил про себя, что если только этот толстозадый Лэй Юньчжан хотя бы попробует какую-нибудь пакость нам сделать, – кончу самолично и не поморщусь. Думаю, про то, как он «заботился о женщинах», – это сам рассказал, – брехня чистой воды. Наверняка всё-таки пользовал сам, мерзкая тварь. Ну, поживём-увидим, что с ним делать.
Когда студер уехал, возник вопрос: что делать с виллисом? Было решено оставить его около амбара под присмотром того китайца с ржавой винтовкой. Оружие ему вернули, но с жёстким указанием от товарища Гун Чжэна: вычистить до блеска.
– И чтоб машину нашу охранял, как свою собственную! – передал через Кейдзо приказ Добролюбов. – Иначе – расстрел на месте по законам военного времени!
