Однако Ричард передал по внутренней связи, – голос у него был расстроенный и ошарашенный, – что рация не работает. Я потребовал отчёта, почему такое произошло, есть ли возможность починить и если да, то стоит немедленно этим заняться. Но рядовой сокрушённо ответил: мол, ничего не получится, – молния ударила прямиком в антенну, и весь радиотрансляционный блок выгорел. Его будет можно отремонтировать только на Тиниане, во время полёта никак. Следующим, кто явился с плохими вестями, был наш штурман, капитан Теодор Ван Кирк. Он доложил, что навигационное оборудование вышло из строя. Из-за бури все компасы, даже тот, что у него на запястье, перестал правильно показывать: стрелка крутится во все стороны, как бешеная. Капитан предположил, что мы оказались в центре крупной магнитной аномалии.
Вместе с ним и вторым пилотом, капитаном Робертом Льюисом, мы стали думать, куда вести самолёт дальше. Вариант спуститься как можно ниже и попытаться приводниться отвергли сразу: согласно шкале Бофорта, там наверняка шторм в 9-10 баллов, и «Enola Gay» развалится на части прежде, чем мы успеем сесть на воду. Так что даже выбросить спасательный плот не успеем. К тому же никто не хотел потерять стратегический груз – ведь если «Малыш» попадёт в руки японцев…
Второй вариант был – продолжить выполнение задания и сбросить бомбу на японские острова. К сожалению, мы теперь не знали, где они находятся. Да и когда совершали тренировочный полёт, то всё происходило при стопроцентной видимости и полном штиле. Командование не собиралось давать погодным условиям даже минимального шанса внести коррективы в план бомбардировки. А тут вдруг такое… Потому и второй вариант пришлось отвергнуть.
Капитан 1-го ранга Уильям Стерлинг Парсонс, которого нам прислали из военно-морских сил, наш специалист по атомной бомбе, и его помощник второй лейтенант Моррис Р. Джеппсон выдвинули предложение: постараться дотянуть до территории континентального Китая, постараться сесть там. Понятно было, что даже если удастся нормально приземлиться, то в обратный путь мы отправиться не сможем: едва ли в тамошних краях отыщется такой запас топлива и нужного нам качества. Но так у нас хотя бы появлялся шанс спастись самим, а бомба… Её, если всё пройдёт благополучно, и она не слишком пострадает, было решено собственными силами демонтировать и спрятать.
– Но у нас ничего не получилось, – скорбно заметил Тиббетс. – Мы уже почти вышли, как показалось, из грозового фронта, как началась очень сильная турбулентность. Отказали оба двигателя на левом крыле, остался лишь один. Но в одиночку вытянуть такую махину, как В-29, он не способен. Мы начали падать. К несчастью, найти более-менее свободную площадку над бескрайним лесом так и не смогли. Пришлось садиться прямо на верхушки деревьев, а дальше вы знаете. Я оказался один в лесу, своих дозваться не смог. Полз куда-то, кричал. Потом добрался до той норы, залез в неё. Просидел внутри несколько дней, отстреливался от волков. После они ушли, и я собрался умереть, а тут вы.
Полковник Тиббетс устало замолчал.
– Что вы сделаете с бомбой? Она цела?
– Да, с ней всё в порядке. Мы доставим её в Москву, а дальше наш Верховный Главнокомандующий и специалисты решат, что с ней делать.
Американец горько усмехнулся:
– Стоило ли городить весь огород со сверхсекретностью, если в итоге всё досталось русским на блюдечке с голубой каёмочкой. Да, если хочешь насмешить Господа, расскажи ему о своих планах.
– У нас говорят иначе: человек предполагает, а Бог располагает, – заметил я.
Полковник чуть заметно усмехнулся. Было видно, что рассказ вытянул из него последние силы. Он посмотрел на меня и попросил едва слышно:
– Передайте моей жене, Люси, что я её люблю… – после этого он закрыл глаза и замер навсегда.
Я нашёл внутри самолёта какую-то мешковину, накрыл труп полковника, вышел, чтобы подышать свежим воздухом, – рядом с умирающим пахло, мягко говоря, отвратительно. Мне стало очевидно, что мировая история пошла другим путём. После потери «Enola Gay» с атомной бомбой на борту американское командование наверняка отменило нападение на Нагасаки. Так обычно делается: прежде чем отправлять новый самолёт с важной миссией, нужно выяснить, что случилось с предыдущим. У США осталась лишь одна бомба, рисковать второй они не станут.
«Могу себе только представить, сколько десантников они сюда отправили», – подумал я.
Подошёл Добролюбов и поинтересовался, как всё прошло. Я ответил, что удалось узнать кое-что ценное, но увы, полковник Тиббетс замолчал навсегда. Опер пожал плечом. Мол, и такое случае, хоть и жаль. Успели бы доставить его к нашим, важная птица рассказала бы намного больше, никуда бы не делась. Всё это я прочитал во взгляде командира.
Внезапно послышался едва слышимый шорох шагов, к обломкам В-29 подошёл Бадма Жигжитов. Точнее было бы сказать подкрался, поскольку передвигается охотник всегда быстро и незаметно.
