Расчёт был прост: порхать как бабочка, жалить, как пчела, ударяя осаждающих опорник американцев с разных направлений, благо тайга большая. Тем самым буду время тянуть до прихода своих, да отведу часть вражеских усилий на себя.
Я приподнялся так, чтобы не высовывать голову над окопом и заорал, понимая, что мои товарищи всё равно самое важное не поймут, учитывая незнание языка:
– Americans! Listen carefully! We know you were transporting an atomic bomb. It’s here, in this plane. If you try to attack us, we will detonate it! (Американцы! Слушайте внимательно! Мы знаем, что вы перевозили атомную бомбу. Она здесь, в этом самолёте. Если попробуете нас атаковать, мы ее взорвём!).
Некоторое время в ответ была слышна лишь тишина: где-то недалеко вспорхнула птица, ветки зашумели от ветра.
– Who are you? (Кто ты такой?) – послышался знакомый уже голос. Это ко мне обратился тот могучий мужик – командир десантников.
– I’m the one who can save your lives if you act wisely (Я тот, кто может спасти вам жизни, если вы будете благоразумны).
Новая пауза. Затем снова вопрос:
– Are you Russian? (Ты русский?)
– Yes, Russian. A SMERSH operative. And believe me, I know what I’m talking about. (Да, русский. Боец СМЕРШ. И поверьте, я знаю, о чём говорю).
– What do you want, Russian? We can make a deal. If you help us, we’ll take you with us. You’ll get U.S. citizenship and money. Lots of money! (Что ты хочешь, русский? Мы можем договориться. Если поможешь нам, возьмём с собой, получишь гражданство США и деньги. Много денег!)
Мне даже смешно стало: ах эта тупейшая на свете манера пиндосов всё мерить зелёными бумажками! Такие понятия, как честь, совесть, Родина для них существуют лишь в зависимости от того, кто платит. Патриоты херовы. Будь у меня сейчас миллион долларов, посмотрел бы я, как бы они продолжили сражаться за дядю Сэма. Купил бы с потрохами, и войне конец.
Но эта мыслишка, подкинутая американским офицером, меня навела на интересную мысль. Побегать вокруг и попытаться убить их как можно больше всегда успею. Зачем торопиться? Наоборот, надо время тянуть. Потому и ответил:
– How much is "lots of money"? (Много денег – это сколько?)
– Enough for you to buy your own house with a pool, two cars, and send three kids to college! – (Это столько, что тебе хватит на собственный дом с бассейном, две машины и отправить троих детей учиться в колледж!)
– What is college? (Что такое колледж?)
– A higher educational institution, in your terms. (Высшее учебное заведение по-вашему.)
– Where’s the guarantee you won’t shoot me the moment I hand over the bomb? (Где гарантии, что вы меня не пристрелите, как только я отдам вам бомбу?)
– The honest word of an officer of the United States Armed Forces! (Честное слово офицера вооружённых сил Соединённых Штатов Америки!)
Я помолчал. Потом посмотрел на моих товарищей:
– Купить меня пытаются.
– Вот же… – Остап грязно выругался, помянув американских матерей недобрыми словами.
– А ты что? – насупился Добролюбов.
– Торгуюсь.
– Не понял?
Я положил ему руку на плечо:
– Не волнуйся, товарищ лейтенант. Старшина Оленин Родину не продаст.
Я прислушался и сказал шёпотом:
– Смотрите в оба! Тут ещё неизвестно, кто кому быстрее язык заплетёт. Они под шумок могут постараться приблизиться. Если увидите кого – стрелять без предупреждения и на поражение!
Добролюбов и Черненко согласно кивнули. Мне показалось, даже раненый Бадма это сделал. Жаль, что мы лишились единственного снайпера. То есть и я сам могу с винтовкой и оптическим прицелом нанести врагу некоторый урон. Но с таёжным охотником мне не сравниться.
– Мне честного слова недостаточно! – закричал я спустя некоторое время на английском. – Этого слишком мало! Я вам сейчас отдам бомбу, а вы меня сразу на месте и пристрелите, как собаку.
Ору, а сам понимаю, что выхода-то всё равно нет. Или довериться пиндосам и ждать от них милости, или в самом деле упереться и не сдаваться. Это в том случае, если бы я действительно хотел Родину предать. Но у меня другие планы. «Нужно тянуть время. Ох, как нужно!» – думаю и не знаю, что бы такого ещё придумать.
– Я хочу лично поговорить с вашим командиром! – кричу американцам. – Если со мной что-то случится, у моих людей приказ – бомбу уничтожить!
– Хорошо! Я выхожу!
Выбираюсь из самолёта. Иду по окопу, поднимаюсь наверх. С дюжим американским офицером, которого я прежде уже имел неудовольствие видеть, встречаемся на поляне, аккурат между остатками В-29 и кромкой леса. Вижу, как из-за деревьев на меня нацелились стволы. Стоит дёрнуться, и превратят в фарш. Но понимают: так глупо рисковать нельзя.
