На станции-пересадке Сан-Лазар в вагон, прихрамывая, вошел мужчина в черном – пальто из тонкой шерсти, брюки, берет… Маша решила, что он иностранец: короткий нос, светлые волосы и бородка, сапоги – в таких ходят американцы, но не французы.
Весь вагон обратил на него внимание: в руках мужчина держал букет прекрасных алых роз. Пять штук – идеальные по форме, аристократические по цвету, на длинных элегантных стеблях –
Она стояла неподалеку и до нее доносился волнующий запах роскошных цветов. С таким букетом в метро не ездят – только в случае дорожных пробок и угрозы опоздать на свидание.
Все пассажиры смотрели на американца: женщины мечтательно улыбались, мужчины задумывались, молодежь иронично хмыкала…
Мужчина с цветами вышел на той же станции Мироменил, что и Маша. Ей надо было позвонить и она потеряла алый букет из вида.
Поговорила по телефону и заспешила в сторону музея. Впереди, слегка припадая на одну ногу, двигалась знакомая фигура. На перекрестке с бульваром Осман мужчина встретил белокурую женщину в черной накидке, вручил цветы, поцеловал. Женщина показалась знакомой, словно, из другой жизни или забытого сна. Маша торопилась переодеться к выступлению и пробежала мимо них.
В музей прибывал народ – подъезжали на лимузинах, дорогих машинах, такси, подходили пешком. Маша успела попробовать инструмент, убедилась, что он настроен. В зал потянулись первые гости с бокалами шампанского – мужчины во фраках и смокингах, женщины в вечерних платьях, золоте и бриллиантах. Открытие выставки ожидалось внушительное.
– Могли бы раскошелиться на квартет, – ворчала Маша, подкрашивая ресницы в подсобной комнате.
Привела себя в порядок, запихнула вещи в сумку и понесла в гардероб, где была мини-камера хранения, как на вокзале. Гости, пришедшие на открытие выставки прямо с работы, клали туда портфели, лэптопы, сумки.
К Машиному огорчению, последнюю ячейку забрала белокурая женщина, которую встречал мужчина с цветами. Маша заняла очередь, чтобы сдать сумку вместе с пальто, волнуясь за сохранность телефона – больше ничего ценного в карманах не было, только месячный проездной на автобус и метро.
– Хочу оставить букет в камере хранения: будет неудобно все время носить его и пластик станет шуршать, – услышала Маша русскую речь.
Женщина пробовала положить букет в ячейку, поворачивала его и так и эдак, но длинные стебли мешали, упрямо не хотели залезать в тесную железную камеру.
– Извини, дорогой, немного укорочу стебли, чтобы вошли…
– Букет – твой, делай с ним, что хочешь…
Женщина напряглась и сломала первый из прекрасных цветов. Шипы были срезаны в магазине, поэтому женщина ломала стебли голыми руками. Мужчина отвернулся и отошел на пару шагов.
Второй цветок поддался легче. Мужчина уткнулся взглядом в стену.
Жалобно хрустнул третий стебель и сразу за ним четвертый.
Маша и несколько человек из очереди с сочувствием смотрели на мужчину.
– Какие красивые цветы, – сказала женщина и сломала последний.
Завернула обломанные стебли в целлофан обертки и выбросила в мусорную корзину.
Изуродованный букет легко вошел в шкафчик, щелкнул, закрываясь, замок.
– Ну, вот, все в порядке! Теперь можем идти… Ты обиделся, что я убрала их в шкаф? Там они будут сохраннее и мне гораздо удобнее.
Женщина взяла мужчину под руку и направилась к главной лестнице. Мужчина медленно поднимался по ступенькам, держась за перила и хромая сильнее, чем когда спешил к ней навстречу. Пару обгоняли нетерпеливые гости, женщина не обращала на них внимание, спокойно шла рядом с мужчиной.
После выступления Маша переоделась в подсобке обратно в цивильное и вышла покурить во внутренний дворик – приходилось ждать, пока оформят чек за выступление. В Париже, как в Нью-Йорке, запретили курить во всех общественных зданиях, курительные комнаты ликвидировали, пепельницы убрали, и курильщики жались по подворотням словно беспризорники.
Из музея выходили довольные зрители: выставка оригинальная и интересная, шампанское хорошей марки и в достаточном количестве, музыка соответствовала настроению картин – нега, томление, желание, обольщение, сладострастие…
Возле Маши остановился тот самый мужчина и по-французски, но с сильным акцентом, попросил купить у нее сигарету. Маша не удивилась просьбе: табак сильно вздорожал в последние годы и “стрелять” сигареты выглядело неприлично.
Она молча протянула ему пачку и зажигалку, жестом отказалась от протянутой монеты в два евро. Говорить не хотелось, тем более по-русски. Мужчина помялся, сунул монету в карман, неловко затянулся сигаретой раз, другой и замер, о чем-то думая. Маша сделала вид, что ничего не замечает, рассматривала облака и гребень стены, отделявшей музей от дороги.
Одной из последних в гардероб вернулась белокурая женщина, сдала аудио-гид, портье помог ей с черной накидкой. Женщина вынула из камеры хранения помятые цветы, вышла из музея, отыскала взглядом во дворе мужчину, подала ему руку и зашагала к воротам.
16. Сладкая месть