К счастью, Вовка оказался в вопросах питания не слишком прихотливым. Работа таксиста выматывала его. К тому же он с самого начала взял бешеный темп, очень уж хотелось побыстрее воспользоваться возможностью и выкупить машину. Бывали дни, когда он приезжал под утро, без аппетита, исключительно для поддержания сил жевал что-то съедобное, заваливался на диван, отворачивался к стене и так спал часов пять. Выходные он брал довольно редко, и даже в такие дни уделял подружке минимум внимания, ограничиваясь быстрым, как обозначила для себя Олеся –
Иногда Олеся не могла понять, кто она ему – любовница, содержанка, подруга, будущая жена или просто живое существо, которое встречает уставшего хозяина на пороге квартиры. Но со временем и эти муки самоопределения девушка отбросила. В конце концов, о ней не забывали, ее не трогали, в ее дела не вмешивались, даже не пытались научить жизни или воспитать по-своему. Внутренний мир и жизненные планы Олеси от всего, что с ней происходило сейчас, не страдали. Что дальше будет – неизвестно. Пока же девушка получила крышу над головой в Киеве, городе больших возможностей, и, главное, – свободу действий. Этим нужно воспользоваться, не упускать свой шанс.
Немного поразмыслив, сложив в голове два и два, Олеся поняла: не стоит соваться в артистки, если не можешь ничего показать. Пела она неважно, в чем отдавала себе полный отчет. С памятью тоже проблемы, она не всегда могла удержать в голове то, что нужно. Хотя все это Олеся не без оснований считала делом наживным. Все же чем-то отличиться нужно, и девушка выбрала самый, как ей показалось, простой и короткий путь – научиться танцевать.
Благо, недостатка в школах танцев в Киеве не было. Даже здесь, на Борщаговке, висели их объявления. Однако Олеся уже успела окрестить этот район убогим и бесперспективным для жизни и нормального развития личности. Соответственно, любое учебное заведение здесь, любые школы и курсы также не дадут человеку нормальных знаний и перспектив. Потому Олеся, поколебавшись, выбрала себе одну из школ танцев, расположенных ближе к центру. Это было хорошо еще и потому, что давало возможность выходить «в люди», подальше от гнетущей атмосферы столичной окраины.
Ей почему-то захотелось освоить восточные танцы.
Что-то было в них необычное и стильное.
– Сколько тебе лет, напомни? – спросила Ксения, ее преподаватель.
– Уже шестнадцать, – поспешно ответила Олеся.
– Давно?
– Что – давно?
– Исполнилось давно?
– Я же анкету заполняла, и…
Ксения подняла руку.
– Стоп! По-твоему, я заглядываю в каждую анкету? Ты где-то полгода уже ходишь. Видела, сколько начинающих? Мозги кипят, в глазах рябит. Таких, как ты, кто хочет продолжать, меньше, но все равно… Тебя спрашивают – отвечай. Надо, значит.
– Четыре месяца назад, – послушно ответила Олеся.
Ксения, которая была старше ученицы лет на двенадцать, сжала губы в тонкую нить, придирчиво оглядела Олесю, будто видела эту девушку впервые.
– Двигаешься ты хорошо, Леся. А на старший возраст не потянешь. Тебе правда больше шестнадцати не дашь. Если, конечно, на личико смотреть.
– Не понимаю, к чему все это…
– Хорошо двигаешься. И тут подходяще. – Ксения легонько коснулась груди Олеси, выпирающей под тонким свитером. – Возраст вот…
– Да причем возраст-то?
Ксения вздохнула. Совсем не слушая Олесиных вопросов, задумчиво выставила руку перед собой, раскрытая ладонь оказалась на уровне лица ученицы.
– Разве что так закрыть.
– Зачем?
Ксения снова вздохнула.
– Тут вот какое дело… Знаешь же сама: из тех девушек, которые после начального курса идут дальше, при нашей школе формируют танцевальные коллективы.
– Ну да, выступления на корпоративах, индивидуальные программы, все такое…
– У тебя, Лесь, неплохо для начинающей получается турецкий стиль. Это клиентам, как правило, больше всего нравится.
– Ага, конечно! – подхватила Олеся, которая, кажется, начинала понимать, к чему клонит преподаватель. – Бедла[2] такая, что ты почти голая! Залезаешь на стол – и вперед! Да, у публики слюни текут.
Ксения согласно кивнула.
– Именно потому, что костюм для танца в этом случае более открытый, такие танцовщицы чаще всего востребованы. Проблема только в том, что несколько девушек уже отказались танцевать.
– Отказались?
– Есть заказ. Но заставить мы здесь никого не можем, да и я лично девчонок понимаю.
– А я – нет!
– Потому, Леся, я с тобой и разговариваю. Смотри: есть такой клуб, называется «Дельфин». Точнее, это вроде ресторана, где есть сцена и выступают всякие артисты для избранного круга зрителей. Туда посторонние, люди с улицы, редко ходят. Клиентура своя, проверенная и… как бы точнее выразиться… В общем, раньше такую публику называли бандитами.
– Сейчас как? – вежливо поинтересовалась Олеся.
