– Понятия не имею. Сами себя они бандитами точно уже не называют. Но я общалась много раз с менеджером – контингент еще тот. Там завтра очередной день рождения, имениннику один гость хочет сделать подарок: танец живота, как раз в турецком варианте. И наши девушки – кто знает – второй раз туда идти не хотят.
– Пристают? – Олеся была достаточно взрослой, чтобы уловить проблему с полунамека.
– Можно и так сказать, – подтвердила Ксения. – Понимаешь… Ой, чего я тебе очевидные вещи объясняю! Сама же видишь, полгода уже ходишь к нам. Короче, у нас тут школа, а не бордель. Эти же, – она кивнула куда-то себе за спину, – вдруг решили: раз молодые девчонки в открытых костюмах танцуют восточные танцы, значит, они по умолчанию проститутки. И если за выход заплатили, это предполагает бонус в виде секс-услуги. Я тебе прямо говорю, Леся, как оно есть.
– И скандалы были?
– Не то чтобы скандалы… Просто нашим девушкам, у которых серьезные планы в профессии, неприятно, когда их лапают и тащат в кабинет директора.
– А директор что же, молчит?
– Так сам же директор и тащит!
– Стоп, он сам договаривается?
– Нет, у «Дельфина» менеджер есть. Директор обычно клинья к девушкам подбивает. Думаю, действует наудачу, понимает прекрасно – не проскочит, и все равно… Натура такая у человека.
– И вы не отказываете им?
– Постоянные клиенты. – Ксения в который раз вздохнула. – Платят аккуратно. Девушка получает сто долларов за танец, пятнадцать минут работы. Ну, и наш менеджер тоже не в обиде. Главное, – она если и смутилась, то лишь на долю секунды, – преподаватель, ну, тот, в чьей группе девушка, тоже денежку за это получает. Они рекламу нашу у себя на сайте ставят бесплатно, вернее, ссылку на наш сайт. Там богатые клиенты пасутся… Невыгодно с ними ссориться, Леся.
Девушка наморщила лоб, осмысливая услышанное.
– То есть я должна танцевать в этом «Дельфине»?
– Ты ничего не должна! – слишком поспешно проговорила Ксения. – Ничего ты никому не должна, ты не работаешь тут, а учишься пока. Если откажешься, ничего ни тебе, ни мне не будет. Просто не заработаем на этот раз, как-то выкрутимся. Другое дело, что потом придется еще раз выкручиваться, и вот тогда очередного приглашения уже не будет. Потом нам уже самим придется о себе напоминать, а это – совсем другие условия сотрудничества.
– Получается, я должна выручить сейчас школу?
– Еще раз повторяю: ты никому ничего не должна. К тому же в твоей ситуации я вообще не имею права тебя о таком просить.
– Почему? – не поняла девушка.
– Ты не можешь танцевать почти что голая на столе в ночном клубе за деньги. Тебе только недавно шестнадцать исполнилось. Ты несовершеннолетняя, понимаешь?
На этот раз Олеся промолчала. С одной стороны, ее ненавязчиво подталкивают согласиться и выступить в ночном клубе, где трудно избежать сексуальных домогательств. С другой стороны, преподаватель сама себе определяет границы, за которые формально не имеет права переступать. Конечная цель подобной беседы Олесе тоже понятна: ее ставят в положение, когда она сама должна либо согласиться, либо отказаться. В таком случае ответственность за любое решение ложится на ее несовершеннолетние плечи.
Но ведь в отдаленной перспективе – сто долларов за пятнадцать минут работы…
– О’кей, – проговорила Олеся. – Если мне и правда закрыть лицо по самые глаза шалью, а костюм выбрать такой, чтобы побольше всяких отвлекающих висюлек, я вполне могу сойти за взрослую. Так?
– Именно, – согласилась Ксения, и в ее голосе послышалось облегчение. – Понимаешь, то, что мы с тобой договорились и между собой все решили – одно дело. Менеджер там тени своей боится. Он уже битый, как у нас слышали. И если додует, что в клуб привели несовершеннолетнюю танцовщицу, плохо станет не только ему. Фактически мы рискуем подвести под монастырь и сам «Дельфин». Достаточно только слуха о том, что там на закрытых вечеринках танцуют на столах полуголые несовершеннолетние девочки – сразу проверка. А это, на секундочку, предполагает зависимость, торги, взятки, отступные. В конце концов, клуб попадет под милицейский надзор, кому такое нужно?
– Никому, – согласилась Олеся. – Ничего, мы менеджеру не скажем.
– Мы вообще никому ничего не скажем. Я пойду с тобой, и ты больше молчи. Новенькая девочка, скромная, может быть, даже загадочная. Заинтригуем. Привезем тебя уже в бедле, лицо сразу закроешь. Прорвемся, Леся. И вообще… Может, я краски сгущаю насчет нравов «Дельфина»… Вернее, я-то не сгущаю, но вдруг на этот раз пронесет?
Олеся пожала плечами. Она тоже старалась во всем полагаться на удачу.
За полчаса до выхода ее оставили в специальной комнате, которую тут называли «для артистов». Олесе нужно было разогреться перед танцем, а на это нужно примерно вдвое больше времени, чем на сам номер.
