Закат. Мой первый вечер в одиночестве. Высоко в небе прямо надо мной кружат два ястреба. Я задираю голову (все еще не слишком ясную после вчерашнего портвейна) и наблюдаю за ними. Интересно, какую жертву они наметили? Одна из птиц хрипло кричит, и в полной тишине этот звук эхом отражается от склонов холмов. И вдруг до меня доносится другой звук: чьи-то тяжелые шаги у меня за спиной и чужое шумное дыхание. Я в ужасе застываю. Разве смогу я в одиночку справиться с грабителем?! В руках у меня только садовый шланг. Можно облить незваного гостя холодной водой и, пока он будет приходить в себя, убежать. Я делаю глубокий вдох и медленно поворачиваюсь. На уступе, всего в нескольких шагах от меня стоит огромный кабан.
Это явно самка, а они, как известно, наиболее свирепы. Наверное, она пришла разведать, нет ли тут еды для ее выводка. Мне приходилось слышать, как опасны бывают рассерженные кабаны. Если я напугаю ее, она может не убежать, а броситься на меня. И задавить одним только своим весом. Я стою не шевелясь и уже очень сильно жалею о том, что это оказался не грабитель. С ним можно было бы договориться, а с этой серой волосатой тварью вряд ли. Двинуться с места я не решаюсь, но и оставаться здесь мне тоже совсем не хочется. Очень медленно я поворачиваю насадку шланга, выключая воду; присев на корточки, опускаю его на землю, так же медленно выпрямляюсь и делаю осторожный шаг в сторону дома.
Огромная хрюшка пристально наблюдает за мной. Интересно, о чем она думает? Я оглядываю окружающие дом сосны, полагая, что там может пастись ее супруг или отпрыски. Никого не видно. Значит, бояться надо одной этой дамы. Двумя прыжками я подлетаю к двери дома, захлопываю за собой, закрываю на задвижку и прислоняюсь к ней, дожидаясь, пока успокоится неистово колотящееся сердце. Даже мирная Памела, будь она здесь, смогла бы прогнать этого дикого зверя. Должна признать, что я скучаю по нашей толстухе. Наверное, надо завести собственную собаку. Она будет меня охранять, а заодно и скрасит мое одиночество.
Возвращается Мишель. Первым делом мы едем в собачий приют и там выбираем себе живого, энергичного зверя по имени Анри. Он похож на сеттера-переростка, только вот шерсть у него угольно-черная. Просто удивительно, что такое великолепное животное оказалось на улице. Пес кажется очень ухоженным, и бока у него блестят, точно недавно вымытый лимузин. В справке от ветеринара говорится, что ему три года и он абсолютно здоров. Я расспрашиваю заведующую приютом, и наконец она неохотно признается, что у пса проблемы с дисциплиной. Какие же? Он убегает. Постоянно.
Ах вот оно что…
— Но у вас так много земли, — спешит успокоить нас она. — Ему будет где потратить излишек энергии. Он вам идеально подходит, а вы — ему.
Мишеля это явно не убеждает.
— Надо все обдумать,
Но Анри смотрит на нас с такой надеждой и мольбой, так тяжело и часто дышит, что у меня просто не хватает духу отправить несчастного обратно в тесную клетку.
— Можно мы несколько минут погуляем с ним? — прошу я. — Просто чтобы окончательно убедиться.
Заведующая отрицательно качает головой. К сожалению, это запрещается правилами. Если вы потом откажетесь, у животного будет тяжелая психологическая травма.
— У вас есть испытательный месяц, — убеждает меня женщина. — Если ничего не получится, вы его вернете, а мы примем. Но я уверена, что этого не случится. Он у вас приживется.
Анри крутит хвостом в знак своего полного согласия.
Мы платим деньги, подписываем документы, покупаем ошейник и ведем пса к машине. Вернее, это он нас ведет, даже тащит. Я с трудом удерживаю в руке поводок. Анри силен как медведь.
В первый вечер Мишель настаивает на том, что собаку следует привязать на длинном поводке к стволу магнолии. Он будет с нами, пока мы готовим и едим обед, и постепенно привыкнет все время находиться поблизости от хозяев. Надо приучать его к дисциплине, объясняет Мишель. Анри ложится, кладет голову на лапы и обиженно замолкает.
В такой позе он проводит всю субботу.
— По-моему, он очень страдает, — жалуюсь я.
— Он привыкнет.
Черные глаза Анри смотрят на меня с обидой и упреком. «Вы освободили меня только для того, чтобы посадить на цепь», — написано в них. Я мучаюсь угрызениями совести и подолгу сижу рядом, разговаривая с ним и гладя. Но пес никак не реагирует и отказывается от еды. Как же он не похож на Памелу!
К обеду мы ждем гостей. Итальянского художника и его жену-датчанку.
