– Ты права, Тамарочка. Хочется радости и счастья себе и деткам нашим, – сказала Римма. Они крепко обнялись на прощание, вздохнув каждая о своем.
Римма шла домой, повторяя:
– Все мы эгоисты. Все мы думаем только о себе. А надо думать о других. Надо научиться думать о других, о других… – остановилась, увидев двойную радугу, перекинутую через реку. Подумала, что радуга похожа на яркий разноцветный мост, который кто-то выстроил на реке.
– Чудо какое – радуга! Радуга в марте?! Вы видели что-нибудь подобное здесь раньше? – услышала Римма чей-то голос и так резко повернулась, что потеряла равновесие.
Она бы непременно упала в мокрый снег, если бы ее не подхватил под локоть мужчина, сказавший про радугу.
– Спасибо, – смущенно проговорила Римма.
– Не стоит делать резких движений, – улыбнулся незнакомец краешками губ. – Вы не находите, что две радуги, да еще в марте – весьма необычное явление?
– Да, – согласилась Римма, поймав себя на мысли, что она стоит под руку с совершенно незнакомым человеком. И даже не пытается высвободить свой локоть, а наоборот, крепко прижимает руку незнакомца к своему боку. Мало того, ей совсем не хочется никуда идти, а хочется стоять здесь и смотреть на радугу.
– У вас места необыкновенные. Сказочные места. А женщины одна другой лучше. Вы, наверное, первая красавица здесь? – голос у него был завораживающий.
– Вовсе нет, – улыбнулась Римма.
– Улыбка у вас фантастическая! – сделал он ей комплимент. Римма смущенно опустила глаза. – И смущаетесь вы, как школьница. А у вас, наверное, муж ревнивый…
– Ну, хватит, – рассердилась Римма скорее на себя за то, что стоит с незнакомцем и слушает его, забыв обо всем на свете.
Она выдернула свою руку и снова чуть не упала. Незнакомец подхватил ее под оба локтя так, что они теперь стояли друг против друга, совсем рядом. Римма почувствовала нежный аромат его дорогого одеколона. Посмотрела в его голубые, горящие юношеским восторгом глаза, и поспешно опустила голову. Ей показалось, что она совершает что-то предосудительное, плохое. И нужно скорее бежать прочь от этого незнакомца, но она стоит без движения, словно ей приказали замереть.
– Не бойтесь вы так, – улыбнулся он. – Вы так волнуетесь, что я слышу, как стучит ваше сердце. Успокойтесь, поцелуй мы оставим на потом…
– Что? – прошептала Римма и подняла на него испуганные глаза.
– По-це-луй! – засмеялся он и разжал объятия. – Меня зовут Владимир Львович. Мой папа был Львом, но вас это не должно пугать. До скорого свидания. Не падайте больше.
Он повернулся и ушел прежде, чем Римма смогла сказать, что не собирается с ним больше никогда встречаться. Что сегодняшний случай вообще ничего не значит, просто над рекой двойная радуга в марте, вот и все… Или не все?
Егор очнулся. Прямо перед собой он увидел удивленные васильковые глаза и пропел:
– По-ли-ноч-ка! По-ли-на – это вы!
– Ой, наконец-то, вы пришли в себя, – защебетал алый ротик.
– По-ли-на! – повторил он.
– Я не Полина, я Анжелина! Ан-же-ли-на! – фыркнули губки.
– Как? – удивился Егор и попытался встать.
– Нет, нет, не двигайтесь, а то вы повредите все аппараты, – забеспокоился ротик.
– Какие еще аппараты? – испугался Егор, переводя взгляд на свое тело.
– Аппараты жизнеобеспечения, – пояснила Анжелина.
– Милая барышня, объясните, что все это значит? – взмолился Егор. – Зачем в меня воткнули такое огромное количество трубок?
– Вы были без сознания, когда вас нашли недалеко от вулкана…
– Какого вулкана?
– Нашего вулкана Тейде, – невозмутимо ответила Анжелина. Но, увидев, как побледнел Егор, строго добавила. – Если вы будете так волноваться, то я ничего вам больше не скажу.
– Я не буду волноваться, не буду. Меня одного нашли или со мной кто-то еще был? – с надеждой спросил Егор.
– Вы были совсем один. Вас по голове ударил камень, вылетевший из жерла вулкана. Вы упали без сознания. Лава прошла в нескольких сантиметрах от вашего тела. Вы могли сгореть в раскаленной огненной реке, но вы каким-то чудом остались живы. У вас, по-видимому, было отравление вулканическими газами, поэтому вы так долго не приходили в себя.
– Господи! – простонал Егор. – Меня нашли одного у какого-то вулкана, где я надышался каких-то газов и еще получил камешком по головушке. Вы меня, наверное, разыгрываете?
– Я вас не разыгрываю. А вот почему вы про Пико-де-Тейде – вершину нашего острова – говорите так пренебрежительно, мне не понятно совсем, – сказала Анжелина обиженно. Исконные жители острова – белокурые гуанчи называли гору Вершиной ада. И лишь в пятнадцатом столетии испанские конкистадоры назвали её Пико-де-Тейде, не подозревая о том, что это – дремлющий своенравный вулкан, который пробуждается тогда, когда захочет и швыряется камнями. Он извергает из своего чрева огненную реку, а потом затихает, умолкает до времени, известного лишь ему одному. Мы зовем вулкан сокращенно – Тейде, но не выказываем к нему пренебрежения, боимся его непредсказуемого нрава. И вам я советую быть осмотрительней, следить за своими словами. Островитяне не любят болтунов.
