Но Артур махнул рукой – мол, хрен с ним, копейки. Странно, но они не стали ни о чём расспрашивать Андрея – где был, а самое главное, что их всегда интересовало – с кем? Ситуация получилась настолько глупая, что никто толком не знал, что сказать. Просто сидели в кафе, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Не дождавшись заказанного кофе, Игорь Быстров и братья Ансимовы ушли, едва завидев спускавшийся с горы таксомотор (таксистам разрешалось заезжать на территорию санатория). Прощаясь, Артур лишь поинтересовался, когда Андрей доберется до Петербурга.
Они уехали, оставив его одного, созерцающего четыре чашки кофе, которые официант принёс, когда такси скрылось за деревьями. Выпив только свою, Андрей поплелся в гору к своему джипу, оставленному на стоянке возле административного корпуса. Что им с Тишиным оставалось делать, кроме как воспользоваться инфраструктурой санатория, раз уж их запустили на территорию (Алексей, когда встречал на входе, дал им два пропуска, которые уже были Ансимовым не нужны, да и номера свои они уже сдали).
На море купаться было холодно, и они совершили водные процедуры в большом крытом бассейне с морской водой и водяными горками, расположенном рядом с пляжем. Когда, переодевшись, шли в кафе, у Андрея зазвонил телефон. На экране высветился Танин номер, и пришлось зайти за корпус, чтобы не было слышно шума прибоя.
– Проснулся? Ну что, когда ты за мной заедешь?
– Танюша… а я сейчас… далеко… в Казани.
– Где?! – её изумлению не было предела. – Что ты там делаешь?!
Он отрепетированно отчеканил то же самое, что неделю назад объяснял своей жене: надо решить вопрос с тендером в шестой больнице и посмотреть что там с аптеками. Это были реальные дела, существовавшие в действительности, только вопрос по тендеру на шестнадцать миллионов решила Ирина Кондукова, комиссионные по предыдущим платежам Андрей перечислил главврачу шестой больницы из Петербурга, а аптечными делами должен был заняться Ренат сразу после майских праздников.
Это известие привело Таню в жуткое расстройство. Она-то думала… Не дослушав, она отключила трубку. Андрею пришлось перезванивать, чтобы извиниться и по новой объяснить ситуацию. В конце концов, в чём причина обид – ведь, когда вчера расстались, он же не пообещал, что утром заедет. Да, как только вернется в Волгоград, сразу же первым делом заглянет к своей любимой, а сейчас, извините, дела! Он не бездельник какой-то, а бизнесмен, у которого дела по всей России.
Таня приняла объяснение – просто сказала, что недопоняла, и, конечно же, будет смиренно ждать его возвращения. Но то были слова, и Андрей это прекрасно понимал. За спланированным им недоразумением скрывалось нечто большее, чем простое недопонимание. Ещё пришло осознание того, до чего же неправильно он всё делает. Раньше он, не задумывасясь, в лёгкую обставлял все свои дела так, что все вокруг оставались довольны (никто не был в претензии). А сейчас необременительный флирт приобрёл очертания преступной страсти и в таком виде уже может расцениваться как измена; финансовые просчеты стали слишком серьёзными, чтобы их последствия можно было нивелировать каким-нибудь смелым и быстрым маневром (как прошлогодняя вексельная схема); ну а игнорирование корпоративного отдыха уже бросает вызов духу коллективизма, который усиленно культивирует лидер компании Владимир Быстров.
Отобедав в том же открытом кафе на берегу моря, где час назад сидел с компаньонами, Андрей отзвонился Мариам и сообщил, что выезжает обратно в Волгоград, но по дороге заедет в Ставрополь – давно там не был и надо навестить нужных людей, раз уж это по пути. И подивился сам себе – в кои-то веки расписывает жене свой реальный маршрут передвижений. Он действительно собрался в Ставрополь к своему давнему клиенту, фактически партнеру, заместителю главврача Краевой Клинической Больницы, Мыскину Ивану Васильевичу, с которым в своё время, в 1998 году познакомил Вениамин Штейн, тогдашний представитель компании «Джонсон и Джонсон» и бывший компаньон. Поводов для поездки было предостаточно, а вот время никак не удавалось выкроить.
Чувствуя вину перед компаньонами, Андрей позвонил Владимиру. Тот принялся расспрашивать за поездку обычным своим полушутливым тоном, по которому никогда нельзя было понять, насколько шутлив или серьёзен собеседник. Не дослушав, Владимир сказал, что, в отличие от Ансимовых, не гонится за сверхприбылями, и, конечно же, ему известно, что медицинский бизнес очень высокорентабелен, однако он, Владимир Быстров, как человек скромный, будет довольствоваться обычными своими десятью процентами в месяц.
– Я буду участвовать в твоём бизнесе деньгами, витиеватый, – подытожил он. – Но не личным участием. Ансимовы – они жадные, вот пускай вникают в твои хитросплетения. И получают свои сверхдивиденды. А мне подавай мои десять процентиков.
