– Я бы уважал горбачева, если бы он, понаделав столько æ¥йни, будучи руководителем сверхдержавы, вымутил бы себе на старость какое-нибудь княжество размером хотя бы с родной Ставропольский край. В трудное время он повёл себя как пи…онервожатый неопытный которому вместо пай-мальчиков дали выпускников детской колонии. Что доказывает низкий уровень тестостерона в крови – явный признак педерастии. В те годы все хапали, ничего предосудительного – законов нет, нарушать как бы нечего. Даже я использовал 90-е годы с максимальным КПД. И если бы горбачев повёл бы себя как мужик, то не пришлось бы ему потом позориться в рекламе Пицца Хат и торговать лицом на светских раутах в Лондонах – прямо как Киса Воробьянинов: «Подайте бывшему депутату Госдумы» – хрестоматийный пример. Просто пиѮΔец как тошно и даже неудобно видеть это унижение бывшего руководителя сверхдержавы. Можно представить в этой роли любого из американских президентов?! Можно представить Джорджа Буша, празднующего свой юбилей на чужбине, в столице государства – геополитического врага, в окружении врагов родного отечества?!
– Судьба, это, знаешь ли, одна видимость, – сказал Мыскин. – То есть, понимаешь, вот какой-нибудь человек живёт и думает, что всё замечательно, а на самом деле – дурак дураком.
В половине первого Андрей засобирался – нельзя же злоупотреблять гостеприимством. Поднявшись из-за стола, он чуть не упал – ноги отказывались идти. Тишин с Мыскиным поддержали с двух сторон. Андрей неуверенно двинулся в сторону выхода (так ему показалось), но зашёл в огород. Тишин развернул в противоположную сторону.
Мыскин блаженно улыбался, а его жена настойчиво предложила остаться ночевать. Андрей поблагодарил за гостеприимство, пожелал благополучия этому дому и скомандовал Тишину – поехали!
Возле круглосуточного магазина Андрей велел остановиться. Там он купил бутылку вина и три пива – на выбор, что захочется пить. Он по-прежнему чувствовал себя трезвым как стеклышко, хотя ноги его плохо слушались (и руки тоже). Первая бутылка пива почти вся вылилась на пол, пришлось остановиться, чтобы протереть испачканные места, вымыться и переодеться. Он вытащил из багажника штопор, открыл вино, и, устроившись на переднем сиденье, принялся вещать. О разном: о делах на фирме, о политике, о своих приключениях. Через час Тишин удивленно спросил:
– Да что с вами, Андрей Александрович – вы обычно укладываетесь спать через полчаса пути.
Но Андрей ощущал невиданный прилив энергии, ему вовсе не хотелось спать. Он приказал развернуть машину, гнать обратно в Ставрополь, искать там какой-нибудь ночной клуб или в крайнем случае заселиться в гостинице и вызвать девочек. Тишин с трудом уговорил его не делать этого.
– Бабы, ох уж эти бабы… – сокрушенно сказал Андрей.
Тишин навострил уши:
– Что бабы?
И Андрей стал рассказывать то, что обычно рассказывают в дороге, когда пустынная трасса, темнота вокруг и свет далекой луны располагают к доверительному общению – тем более находясь под воздействием веществ, расширяющих границы сознания.
Так незаметно пронеслась вся ночь. Андрей сам удивился – как это он продержался и ни разу даже не задремал. И до сих пор бодро держится – хоть садись и езжай еще два раза по столько же. Тишин настаивал, что довезёт до дома, но Андрей сказал, что доедет сам. Заместитель по АХЧ послушно остановился на улице Тулака напротив своей девятиэтажки. Вышел, размял ноги, обошёл вокруг машины, заглянул под колёса. Затем открыл заднюю дверь, чтобы достать свою сумку.
– А всё-таки, Андрей Александович, пахнет… коньячком.
– В смысле… перегаром?
– Да что вы, Андрей Александрович… разве от такого благородного напитка может быть перегар… очень приятно пахнет дорогим коньяком.
Они попрощались, Андрей тронулся и поехал в сторону Рабоче-Крестьянской улицы. Первый светофор он проскочил, а на втором возникла неувязка – нажал на педаль тормоза на середине перекрестка и чуть не задавил пешехода. Остановившись за перекрестком посередине дороги в среднем ряду, некоторое время соображал, что же это такое. Затем, поняв, что глупо вот так вот стоять, поехал дальше.
На следующем перекрестке – снова ЧП. Ему нужно было повернуть направо по улице Баррикадной, но вместо того, чтобы перестроиться в правый ряд, плавно снизить скорость и за светофором совершить маневр – поворот вправо, он, не снижая скорости, повернул за перекрестком из среднего ряда вправо и наехал на бордюр. И наверняка бы кого-нибудь задавил (это была остановка общественного транспорта), но в этот ранний час (не было ещё семи) там никого не было.
