Он снова выругался – куда, в какие блудни потянет эту сучку с прогрессирующим бешенством матки, и сколько она секретов выболтает посторонним людям.
– И во сколько это встанет фирме, – Марина забила последний гвоздь в гроб, приготовленый для одной из лучших сотрудниц Совинкома.
Андрей мысленно поблагодарил небеса, давшие ему такую разумную и надежную подругу, как Марина. В 1997–1999, когда еще работали вместе на Алкон Фармасьютикалз, он убедился в её адекватности, в том, что она не подвержена неконтролируемым порывам плоти. Тогда она пресекла его домогательства (на работе нельзя!) и уступила позже, когда он уволился и они случайно встретились в Петербурге в фитнес-клубе. Так получилось, что она тоже ушла из Алкона и устроилась к нему на Совинком, и до сей поры у них обстояло всё гладко. Они нашли некий баланс в отношениях, соблюдали некую меру, позволявшую поддерживать интимную связь и оставаться сотрудниками и друзьями.
…Тут они, как по команде, снова посмотрели в сторону спальни, затем обменялись многозначительным взглядом, без лишних слов поднялись и направились туда.
Оставив машину на набережной Мойки, в пятидесяти метрах от Невского проспекта, Андрей дошёл пешком до итальянского ресторана Ла Страда – после свидания с Мариной нужно было немного проветриться. И хотя перед выходом он принял душ, всё же опасался, что останется запах.
Он был в хорошем настроениии, но Мариам, как обычно, опоздала, и он совершенно против воли раздраженно высказал ей по поводу выбора заведения:
– Из сотен ресторанов ты обязательно выберешь тот, который я ненавижу!
Она бросила на него полный презрения взгляд:
– Думаешь только о себе! Здесь детская комната, болван, которой нет в твоих любимых шашлычных!
Андрей наклонился, чтобы поцеловать сына:
– Привет, хулиган!
Алик радостно завизжал и обнял отца за шею. Андрей взял его на руки.
– А жену значит целовать не надо? – недовольно проворчала Мариам.
– Мне неудобно, малыш на руках, – уклончиво ответил Андрей.
Они поднялись на второй этаж, на балкон, и заняли столик. Андрей, снова не удержавшись, съязвил, что в детской комнате никого – ни детей, ни бэбиситтера, и непонятно, как там оставить ребенка, если отсюда со второго этажа ничего не видать. А в ресторанах вообще-то принято не только развлекать детей в детской комнате, но ещё их кормить, а вот с этим в Ла Страде проблема: здесь и взрослым-то проблематично что-то поесть, не говоря уже о детишках!
Она стала листать меню:
– Что будешь заказывать?
Не глядя в меню, он ответил, что «жрать здесь нечего», и ему абсолютно всё равно.
– Но ты должен что-то заказать! – упорствовала Мариам.
– Закажи мне то же, что себе, я всё равно не буду это есть!
– На минуточку, я дома ничего не готовила!
– По дороге домой мы заедем в Лайму, я возьму там что-нибудь навынос!
Одарив его еще одним ненавидящим взглядом, она отправила его на первый этаж узнать, что там с детской комнатой. Он уже проходил этот сценарий, поэтому направился прямиком в бар, где заказал сто грамм виски (а сценарий всегда был один и тот же: до детской комнаты дело не дойдёт, сейчас будет заказана какая-нибудь несъедобная дрянь, которую Алик откажется есть, и целый час придется его уговаривать, чтобы он уделил внимание хотя бы десерту). Тут же, не отходя от кассы, Андрей в два захода опорожнил бокал, после чего попросил повторить. Вторую порцию он уже выпил не торопясь.
Вернувшись к своим, Андрей убедился в том, что интуиция его не обманывает: Мариам тщетно пыталась впихнуть в Алика некую субстанцию, обозначенную в меню как «лазанья», бедный мальчишка изо всех сил сопротивлялся, и уже потом, отвоевав право не есть в этом ресторане, по инерции отказался и от мороженого, от которого никогда не отказывался в принципе.
Разобравшись с ребёнком, Мариам обратилась к заказанному ею блюду.
«Начинается…» – мысленно застонал Андрей в предвкушении ожидаемой сцены, неизбежно случавшейся даже в ресторанах с безупречной кухней.
И оно действительно началось. Мариам попросила позвать сюда официанта. Когда тот поднялся, она принялась выговаривать:
– Это что?
– Что? Это ваше блюдо, паста альденте.
– Паста альденте?! Да вы оптимист! Это перевареная лапша, смутно напоминающая итальянское блюдо. А где вы откопали эти креветки?! Креветки в сливочном соусе мягко говоря несвежие и помогает им только запах аниса, но желудок не обманешь. Дорадо на гриле в лучших традициях американских гриль баров – пережарена до неузнаваемости и нереально пересолена, овощи на гриле точно такие же…
И прочая, и прочая…
Разбирательство было продолжено в присутствии администратора. Мариам почти без труда добилась, чтобы блюда унесли и принесли взамен другие. Какое-то время ушло на повторное изучение меню. Андрей пытался медитировать, но у него это не получалось: в нём бурлило раздражение, готовое вот-вот вырваться наружу. Когда Мариам спросила, что ему заказать, он порывисто махнул рукой, мол, мне всё равно. Она заказала ему салат с морепродуктами.
