Лучи утреннего солнца пробиваются сквозь зеленые полотняные жалюзи, опущенные между оконными рамами, и падают на кровать супругов Клима. Сам Клима спит, окруженный сосновым полумраком, и громко сопит. Камила в ночной рубашке сидит на кровати и старательно, высунув кончик языка, записывает свой сон. «Брожу по извилистым улочкам, — кончик языка скользит по верхней губе, — выхожу на площадь и вижу, что здесь вот-вот начнется представление, но какое — не знаю. Спрашиваю: „Что будут показывать?“ — и удивляюсь тому, какой у меня слабый и детский голос. Я стою в арке на краю площади перед магазином кляпов и ничуть не удивляюсь, что на площади продают кляпы. Внезапно площадь исчезает, вместо нее появляется амфитеатр. Собираются зрители в греческих тогах и рассаживаются на каменных ступенях. Подхожу ближе и вижу, что это не амфитеатр, а Национальный театр. На женщинах вместо греческих тог — вечерние туалеты. Я показываю свой билет, люди встают, складывают сиденья, обитые красным бархатом, и лукаво усмехаются. Вдруг слышу — контролерша кричит: „Вам не сюда! У вас ложа! Идите по лестнице на второй этаж!“ Сижу в ложе рядом с Климой. Он протягивает мне программку. Название оперы в ней не указано, но я понимаю, что опера мне известна и даже очень хорошо известна. Чтобы развеять свои сомнения, читаю либретто. Дело происходит в Испании. Донна Эльвира ждет ребенка от дона Родригеса и мечтает о замужестве. Но дон Родригес любит свою жену и не хочет жениться на донне Эльвире. Путешественник Гильдеберт заботится о молоденькой сиротке Мирабель, несмотря на то что когда-то ее отец засадил Гильдеберта в тюрьму. Американец Альфонсо — умный и рассудительный человек и очень хорошо понимает испанцев. Доктор Альварес Кастильони горячо сочувствует любовным чаяниям испанцев и испанок. Оба джентльмена сильно озадачены смертью Эльвиры, которая по ошибке приняла яд, предназначенный для путешественника Гильдеберта. Мудрый Альфонсо и доктор Альварес Кастильони идут по тополиной аллее и поют дуэтом „Это чудесным вечер, это чудесная ночь“. Им навстречу выбегает красавица Инес, она жена всем известного американца Альфонсо. На руках у нее дитя, но это ребенок не Альфонсо, а доктора Альвареса Кастильони. Опера начинается. Свет в зрительном зале гаснет, поднимается занавес, на сцену выходят оперные певцы, но не поют. Они ходят по сцене, размахивают руками и декламируют. Действие затягивается, я начинаю путаться, кто кого любит и у кого чей ребенок. Мне становится скучно. Я смотрю на Климу. Он смотрит в бинокль. Сначала я решаю, он увлечен оперой, но потом догадываюсь, что он разглядывает женщину в ложе напротив. Я плачу, слезы капают мне на платье. Вспоминаю, что платье взято напрокат. Пытаюсь стереть мокрые пятна носовым платком, но платок все только размазывает. Выбегаю из ложи, хочу замыть платье в туалете. Бегаю по фойе, но не могу найти ни одного туалета. Повсюду только мужские, и никого нет, кого бы спросить. Мечусь в грязном платье по красным ковровым дорожкам, бегаю по коридорам театра и вдруг оказываюсь за кулисами. И не могу понять — как. Здесь темно и кроме коробок с париками и масками больше ничего нет».