Звучит смутно знакомый трек – «Don’t hold me» – Sandro Cavazza. Становимся с Илюшей лицом друг к другу. Холодные ладони обхватывают мою талию и мягко притягивают ближе. Пытаюсь сопротивляться, но не могу. Не получается. Опускаю руки на крепкие плечи и переступаю с ноги на ногу, поддавшись, а себе обещаю, что это в последний раз.
– Что интересного я пропустил?
Приподнимаю подбородок, вглядываясь в лицо напротив. Мягкий свет золотится на его коже и только на левой щеке уходит в красноту, стекающую до самой линии челюсти.
– Откуда синяк? – спрашиваю я, игнорируя его вопрос.
– Дрался с ветром, – ухмыляется Илюша.
– А если серьезно?
– Да с батей поссорился.
– Он… он тебя ударил?
– Алис, не бери в голову. Ладно? Ерунда, – отмахивается Илюша, но я не в силах унять волнение.
Правда ли это? Может, он поссорился
– Приятно, что ты за меня волнуешься, но не стоит. Правда, – говорит Илюша, вокруг которого, точно по волшебству, парят бумажные цветы. – Мы с отцом не слишком хорошо ладим, но вряд ли дойдет до летального.
– Очень смешно.
– Так улыбнись, – просит он, закружив меня в танце под надрывный голос певца. – Мне очень нравится твоя улыбка.
Подбородок дрожит, нервы на пределе. От догадок раскалывается голова, а в груди трещит от желания поверить, что все происходящее чистое и искреннее, но это не так. Мироненко просто дурачится и дурачит меня заодно. Так больше не может продолжаться. Я не хочу разбираться, где здесь правда, а где ложь. Не хочу больше гадать, что было шуткой, а что нет. Мне не нужны ни его оправдания, ни объяснения. Я знаю главное – он несвободен, и этого достаточно.
– Я передумала, – заявляю решительно.
– Насчет чего? – уточняет Илюша, замедлив шаг.
– Насчет твоего плана и Вани. Мне это больше не нужно.
Он склоняет голову, темный взгляд скользит по моему лицу и останавливается на губах.
– Значит, пункт о том, что тебе нравится другой, – вычеркиваем? Сколько там еще осталось причин для отказа от поцелуев? – весело спрашивает он.
– Одна. – Мой голос усыпан металлической крошкой.
– И какая?
– Мне не нравишься ты! Достаточно весомая причина?!
Илюша моргает, на миг замерев и растеряв всю свою беззаботность, а у меня не хватает сил на новый вдох. Песня заканчивается, и я убираю руки с плеч Мироненко, только он все еще держит меня за талию.
– Илюш, я благодарна тебе за помощь. Правда. Было весело, но больше мне все это не интересно. Тебе не нужно дальше притворяться моим другом.
– Я и не… – начинает было он, но я трясу головой, заставляя его замолчать. Слишком боюсь услышать что-то такое, что заставит меня сомневаться.
– Слушай, ты хороший парень. И Ваня тоже. У вас прикольная компания, но я… я не ее часть и не хочу ею быть. Давай просто забудем обо всем этом. Хорошо? Пожалуйста. – На последнем слове голос меня подводит, выходит слишком жалко, но ничего уже не поделать.
Темные ресницы Мироненко дрожат. Он медленно кивает, точно под гипнозом, расслабляет руки и опускает их.
– Ну пока, – бросаю уже не глядя и шустро пробираюсь к выходу из зала. Не хочу расшифровывать его реакцию, это уже не важно. Мы закончили. Точка.
Недалеко от двери меня ловит Игорь, ухватив за плечо:
– Алиса! Ты уже уходишь?
Не могу на него посмотреть, потому что глаза залиты влажной пеленой.
– Да, мне нужно… – Запинаюсь и коротко вздрагиваю. – Игорь, ты что-то хотел?
– Я-я-я… Ну-у-у… Пригласить тебя потанцевать? – выдавливает он, и я все-таки поворачиваю голову, что становится лучшим объяснением, насколько он сейчас не вовремя. – Понял. Извини.
– Ничего.
– Может, тебя проводить?
– Нет, спасибо.
Открываю дверь в дом и с облегчением выдыхаю, оказавшись в безопасном полумраке и тишине. Мама с Виталием, должно быть, еще в ресторане на романтическом ужине в честь праздника. Лола, судя по отсутствию обуви в прихожей, тоже еще не вернулась. Поднимаюсь на второй этаж, игнорируя сладкий запах цветов, среди которых есть и те злополучные тюльпаны. Хорошо, что мы не отнесли их в мою спальню. Не хочу их видеть, даже касаться не хочу.
У ванной комнаты меня встречает Окрошка, и на кошачьей мордочке, кажется, проступает мучительное сочувствие. Я проплакала всю поездку в такси и, вероятно, выгляжу сейчас очень и очень плохо, а чувствую себя еще хуже.
