Он не хотел, чтобы они видели его таким, когда выйдут на берег. Артем попытался отрепетировать равнодушное выражение, но нормальное веселое лицо не получалось.
Он поднялся и пошел назад, к дачке. Голову разрывало от бурлящих мыслей: зачем ему Тоня? Почему она так нужна ему? Даже дышать без нее стало как будто тяжелее, почему? И что ему с ней делать? На последнем вопросе он пнул подвернувшийся камень и зажмурился, поскольку явственно представил все то, что ему хотелось с ней сделать. Тут уже никак не выходило, что Тоня может быть для него кем-то вроде сестры или друга. Сразу вспомнился внезапный утренний поцелуй, когда она шагнула и прижалась к нему. Это случилось так быстро, что он не успел ничего почувствовать, но сейчас губы защипало, как будто их смазали зеленкой.
Когда Артем вернулся на участок, мама поливала грядки.
– Ты один? Бросил гостя?
– У него есть компания, – буркнул Артем. – Тебе помочь чем-нибудь?
– Да, хочу баню натопить. В сарае куча досок, их надо расколоть и занести в предбанник. Топор там же, в сарае, найдешь?
– Ага, я видел, – он направился туда, по пути бросив взгляд на валявшийся в траве скейт. Вот бы и его расколоть и пустить на дрова назло Даниле. Но тут же горько усмехнулся. Выходило, что Артем сам виноват: на скейте трюки делать боится, а плавает немногим лучше топора. Даже Тоня все это умеет, а он – нет. Именно поэтому с ней сейчас Данила – на воде он держится отлично. Еще год назад, в лагере, Даня все время норовил заплыть за буйки, к недовольству вожатых, а Артем топтался у берега.
Сейчас же он яростно орудовал топором, разрубая старые доски и палки. Раскалываясь, они скрипели: «Неудачник! Неудачник!»
Через полчаса подошла мама:
– Ого! Это все ты нарубил? Хватило бы меньше, ну ладно. Занеси в предбанник. А ты сможешь сам разжечь печку?
Артем посмотрел на нее почти с отчаянием.
– Ты думаешь, я вообще ничего делать не умею?
Мама от такого тона вздрогнула, а он молча схватил охапку палок и отправился к печи. Артем был уверен, что он запросто разожжет огонь, хотя прежде это всегда делал папа. Но сейчас он был так взвинчен, что ни спички, ни зажигалка не слушались его дрожащих рук. Огонь запылал в печи только с восьмой попытки.
Здорово было смотреть на пламя, такое живое, непоседливое, танцующее. Оно было похоже на Тоню. Когда Артем смотрел на него, все становилось ясным и хорошим. И вопросов никаких задавать не хотелось. «Наверное, так бывает после смерти», – вспомнились ее слова.
Артем не знал, сколько он так просидел, задумавшись и глядя на огонь. Услышав голоса, он встряхнулся и поднял голову. Говорил папа, а Даня ему отвечал. Артем вышел из бани, спокойно кивнул обоим и сел на скамейку. Даня тут же плюхнулся рядом.
– Мог бы сказать, что уходишь.
– А то мало ли, вдруг я утонул? – язвительно спросил Артем.
– Не, – Данила махнул рукой, – я Тоне сказал, что ты и год назад был такой же: в воду тебя не затащишь, если только на мелкоту.
– Что еще интересного ты ей обо мне рассказал?
– Ты злишься, что ли?
– Нет, – примирительно соврал Артем. Он, конечно, злился. Но Даня в этом был не виноват.
– Вот и ладно, а то я уж подумал… – кивнул Даня. – А где моя доска?
– Затопил ею баню. Ну, не смотри на меня так, я пошутил. Вон она в траве.
Даня вытащил скейт из травы и уселся на него. Он раскачивался и болтал, вспоминая смешные случаи из того лета. Артем только из вежливости посмеивался, пока Даня не заговорил про одну девчонку из их отряда с фамилией Артемова. Тут Артем не выдержал и захохотал, потому что ту девчонку в лагере прозвали Артемом, а она на это ничуть не обижалась.
– Она потом сама себя так называла, – смеялся он. – «Всем здравствуйте, я Артем».
– Я помню, – хмыкнул Даня. – Вот дуреха.
– Что сразу дуреха? – возразил Артем. – Нормальная! Просто у человека чувство юмора есть.
Даня промолчал и оглянулся на соседний участок. Артем проследил за его взглядом, но о Тоне ничего не спросил.
– Она в тебя влюбилась, наверное, – сказал Даня.
– Кто?
– Артемова эта.
Из дома вышла мама со стопкой полотенец.
– В баню пойдете, мальчики? Наверное, уже горячая.
– Можно, – Даня встал со скейта. – Если Тема пойдет.
Артем кивнул и взял у мамы полотенца.
После бани мама накормила всех оставшимися пирогами. Даня осоловело пялился в телефон, пытаясь поймать хоть какую-то сеть.
– Здесь не ловит интернет, – сказал Артем, поднимаясь на второй этаж. – Пойдем, покажу тебе место, где нужно встать, чтобы связь появилась.
– Ого, даже так? – усмехнулся Даня, следуя за ним.
Наверху Артем отсчитал вслух четыре шага и остановился у окна.
– Здесь лучшее место, – сказал он. Сам же, вместо того чтобы уткнуться в телефон, по привычке поглядел в окно – на соседний участок. На улицу наползали легкие сумерки. Обычно в это время Тоня выходила в легком платье и тихо уплывала между заборов и дачных зарослей в свою тайную бухту. Артем никогда не следил за ней, хотя ему хотелось еще раз подсмотреть ее танец в реке. И то, как она голая выходит из воды, – тоже, хотя он старался вытряхнуть такие мысли из головы.