Видимо, у Тони был какой-то свой лаз к тому берегу, потому что тропинка, по которой в тот день пробирался Артем, была совсем нехоженой. Кожа, не защищенная одеждой, покрылась тогда волдырями от крапивы, а на толстовку налип репейник. Он был уверен, что никто не сунется в эти колючие заросли, тем более вечером, когда появлялись комары. Сам Артем всегда дожидался ее возвращения, поглядывая в окно на втором этаже. И когда замечал на темнеющей улице фигурку в светлом платье, вздыхал с облегчением. Вернулась – не утонула. Это оттого, что сам он воды боялся, а Тоня заплывала слишком далеко.
– Чего ты в окно таращишься? – спросил Даня и включил видео. – Смотри, как наши катаются.
Артем скосил глаза и увидел на экране телефона парней на скейтах и самокатах, летающих туда-сюда по рампе.
– Странно, что ты согласился на дачу приехать. Тебе тут должно быть еще скучнее, чем мне. Даже нормального асфальта нет, не то что скейт-парка.
– Нет, мне не скучно. Я никогда не жил на даче, это прикольно. Тем более когда есть такая соседка.
– Ты про Тоню? – выдавил Артем через внезапно подступивший к горлу ком.
– Да. Хотел бы с ней замутить. – Даня поднялся, упершись рукой в раму, и встал рядом с Артемом. – А ты специально насочинял про нее? Чтобы она мне не понравилась? Если так, то это было тупо.
– Что? Я не…
– Она же тебе самому нравится, – перебил Даня. – Будто незаметно, ага.
– Ты думаешь, что я все это выдумал? – удивился Артем. – Чтобы ты не стал с ней встречаться?
– Она не псих. – Даня пожал плечами. – Ну да, со странностями, но на ненормальную не похожа. Может, только иногда.
На соседнем участке стукнула калитка. Артем посмотрел в окно – Тоня вышла со двора и медленно побрела по дачной улице.
– Куда это она? – спросил Даня.
– Тоня по вечерам ходит в свое тайное место на реке, – вырвалось у Артема. – И там она плавает голой и танцует в реке…
– Что?! – Даня округлил глаза.
– Если бы ты видел этот странный танец, то сам бы решил, что Тоня – не простая девушка…
– Я бы хотел посмотреть на это!
– Нет!
– Ну-ну. Тебе можно, а мне – нет? – Даня встал и направился к лестнице.
Но Артем схватил его за плечи и дернул на себя. Даня потерял равновесие и упал.
– Ты что, совсем?! – Даня вскочил и угрожающе двинулся на Артема.
– Я ее случайно там увидел. Она и не знает.
– Ну и обо мне не узнает, – хмыкнул Даня, но Артем вцепился в его руку:
– Ты не пойдешь.
Даня вывернулся и оттолкнул его от себя. Артем ударился спиной и затылком об стену, чуть не свалился, но тут же резко толкнул в ответ. Даня схватил его за плечи, они оба упали и покатились. Артем дрался яростно, разбил Дане губу, бил в живот, в грудь, чувствуя, что весь день только этого и хотел. Наконец, Даня рывком откинул его в сторону и перевернулся на спину. Из его губы сочилась кровь. Он захохотал, но лежащий рядом Артем не поддержал его смех.
– Ну и придурок же ты, – Даня вытер губу рукавом.
– Да, наверное, – ответил Артем.
– Не пойду я за ней, успокойся. И вообще она не в моем вкусе – слишком себе на уме. Она симпатичная, но общаться с ней сложно. Можешь сам крутить шуры-муры, если так запал на нее.
– Я не запал.
– Мне без разницы, – Даня привстал и перекатился на матрас. – Давай вали отсюда, я буду спать. Твоя мама сказала, что мне здесь постелили.
Артем поднялся и молча вышел. Спускаясь по лестнице, пригладил волосы, чтобы не казаться родителям слишком взъерошенным. Впрочем, он зря волновался: их не было дома, голоса чуть слышно доносились с улицы. Да и они бы наверняка услышали их потасовку, если бы были внизу. Артем достал из морозилки упаковку с маслом, приложил к виску – туда угодил то ли Данин кулак, то ли стул, оказавшийся на пути.
– Ты чего, снова голодный? – раздался рядом мамин голос.
Артем вздрогнул и быстро сунул масло назад в морозильник, пока она не заметила.
– Нет, я просто искал… искал таблетки, – пробормотал он. – У меня голова болит.
– Они не в холодильнике, а в шкафу, – мама подошла и выдвинула ящик. – Сильно болит? Ты не простыл? Может, перекупался?
– Несильно, – Артем машинально протянул ладонь за таблеткой. И тут же почувствовал, что в голове и правда странное ощущение. Она не болела, но в ней как будто развинтились какие-то важные винтики, которые помогают понять все происходящее. Или он просто совсем запутался.
Артем вышел на улицу, кинул таблетку под малиновый куст и затоптал в землю. «Может ли у малины болеть голова?» – подумал он и усмехнулся. Он стал замечать, что думает странными Тониными мыслями.
Начало темнеть, самые яркие звезды уже протискивались сквозь сумерки. Артем сел у забора. Минут через двадцать послышались тихие шаги и еле слышное ритмичное бормотание. Тоня возвращалась. Она читала вслух стихи.
– Каждый день, каждый год обязательно кто-то устал,
И ушел, как весенние льдины по синему руслу…[2]
Утром Артем вспоминал вчерашний день. Он вел себя глупо, резко и неуклюже – так ему сейчас казалось. В нем было слишком много непонятных злых чувств, и он цеплялся ими за все вокруг, как слишком разросшийся куст – колючими ветками.