– Я сейчас еду к ней в больницу, – сказала она.
– Можно с вами? – спросил Артем.
– Нет, нет… Она не захочет, я знаю.
– Почему? Она меня ненавидит?
– Что ты, нет. Врач просит никого, кроме нас, родителей, не пускать. Ей тяжело сейчас кого-то видеть, лечение отбирает много сил. Ей просто трудно общаться.
Артем опустил голову.
– Что-нибудь передать ей? – Тетя Лариса дотронулась до его плеча.
– Да. – Он вытащил из рюкзака желтого зайца.
– Что это? Игрушка?
– Это Станислав Аркадьевич. Тоня его узнает.
Заяц умильно косил глазами. Артем зашил его немного криво, но крепко – исколов все пальцы, он несколько раз прошелся иголкой по рваному шву. Перед этим он кинул его в стиральную машинку и тщательно высушил. Тогда он почувствовал облегчение: черный мешок на шкафу пугал и тревожил его, как будто там жила маленькая смерть.
– Какой милый… – Тонина мама вздохнула и прижала зайца к груди. – Он мне что-то напоминает… Кажется, у Тони в детстве была похожая игрушка. Хорошо, я передам. До свиданья, Артем.
От Тони в этот день пришло сообщение: штук пятнадцать восклицательных знаков.
Тогда Артем решился и начал писать ей. Обо всем. Он писал про бобров и клевер, про реку и полевые тропинки, по которым они до изнеможения бродили, про уток, камышовый пух, заборы и дачные сны. Он прислал фото, которые сам постоянно пересматривал – с дикой и резвой Тоней в полевой траве. Он даже вспомнил стихотворение, которое случайно придумал перед их последней встречей на даче. В нем почти не было рифм, и оно было странное, но он отправил и его тоже.
Тоня почти не отвечала, только иногда отправляла смайлик: листик клевера. Но Артем каждый раз с замиранием и напряжением ждал, появятся ли эти листья, как будто они не в сообщении, а в нем самом должны распуститься. Иногда он перелистывал переписку, жадно выхватывая ее ответы. Листьев хватило бы уже на целую поляну.
А на улице уже начала распускаться первая зелень. Наступил апрель.
В середине апреля тетя Лариса позвонила сама и сказала, что лечение закончилось и Тоню можно навестить. Что ей уже немного легче, но она еще наблюдается в больнице, недавно они сдали анализы и ждут результатов. А еще – что Тоня очень хочет увидеть его. Артем просиял.
Правда, больница оказалась далеко, на отшибе.
– Пап, – спросил Артем, – ты же близко к этому району работаешь, да? Знаешь, как туда лучше всего добраться?
Он подтянул к нему экран телефона с адресом больницы.
– Да, это совсем рядом с работой, – задумался отец. – Давай я тебя лучше отвезу. Завтра выходной, я свободен, поедем после обеда.
– Лучше пораньше, там с десяти до двенадцати время посещений.
– А тебе там к кому вообще?
Артем, чуть помедлив, ответил:
– К однокласснице.
Все утро Артем ходил кругами по комнате, ждал, когда проснется отец. Сам он встал рано и успел принять душ – долго, до остервенения тер себя замыленной мочалкой, чтобы ни одного микроба и вируса не осталось на коже. И даже по лицу от волнения так жестко полоснул мочалкой, что на носу и щеке остались мелкие тонкие царапины.
– Пап, просыпайся, уже десять, – не выдержал Артем. – Мы так опоздаем.
– Куда? Выходной же… Ах да! – отец вскочил и начал торопливо собираться, пока Артем нетерпеливо топтался у порога.
Всю дорогу папа шутил, расспрашивал его, но у Артема словно не только язык, но и все тело онемело. Он даже закрыл глаза и притворился спящим, чтобы ничего не говорить. Дорога укачивала, и он на самом деле провалился в дрему. В полусне приходили воспоминания прошлого лета, и даже мысли думались – те, летние, когда он так хотел Тоню поцеловать и винил себя за это.
– Приехали. Просыпайся! – отец ткнул его в плечо.
Артем выглянул в окно. За деревьями виднелось здание грязного серо-желтого цвета. И вывеска над крыльцом – контрастно синяя, с толстыми красными буквами «Онкологический диспансер». И Артему подумалось, как, должно быть, Тоне неприятно смотреть на это сочетание цветов – ей, которая замирала, любуясь гармоничными линиями, разделяющими землю и небо, цветущее поле и тропу, реки и берега. Но он тут же прогнал эту мысль: Тоне доводилось испытывать другие, более значительные трудности.
– Слушай, – сказал отец, – я тут подумал. Пока ты навещаешь одноклассницу, схожу в офис, раз уж я тут. Мне как раз там нужно с отчетами разобраться, я вчера не успел.
– Да, – рассеянно сказал Артем. – Я пошел. Только не забудь меня захватить.
Отец хмыкнул.
– Не забуду, конечно, скажешь тоже… Хотя, знаешь, – он покраснел, – со мной бывает. Вчера я обещал коллегу подвезти и забыл подождать. Я же по привычке могу сесть в машину и уехать один. Ну, как всегда после работы я это делаю.
– Пап, ты чего? – Артем засмеялся. – Я пошутил ведь.
– Нет, нет. – Отец кинул ему ключи от машины. – Я лучше отдам тебе ключи на всякий случай. У меня от этих отчетов голова не соображает уже ничего. Ты позвони, как выйдешь из больницы, я вернусь.