— Я знаю то, что прочитала в газете. Мы с тобой живем не так далеко друг от друга.
В этот момент снова открылась и закрылась входная дверь. Каллум, повесив чехол с камерой на грудь, с трудом протаскивал громоздкий чемодан через дверной проем. Мэв поспешила к нему, словно он был рыцарем, пришедшим ее спасти. Когда Каллум увидел ее, выражение его лица прояснилось.
— Привет, Мэв.
— Привет! Помнишь, о чем мы говорили на днях? По телефону? О вечеринках? — Стоя спиной к Оливеру, она подмигнула, намекая, чтобы он ей подыграл.
— М-м-м… о вечеринках, это когда?
— Ну, о том, чтобы не устраивать вечеринок. Здесь. Вообще. По крайней мере, в течение двух месяцев. — И одними губами добавила, улыбаясь: — Пожалуйста.
Каллум кивнул:
— А, да, точно. Да. Никаких вечеринок. Два месяца. Да, это была отличная идея. Я целиком и полностью за.
Он посмотрел через плечо Мэв:
— Ты тоже за это, правда, Оливер?
Оливер презрительно повел глазами и, громко топая, направился к лестнице.
— Ничтожество, — пробормотал он, направляясь в свою комнату.
Как только он скрылся из виду, Мэв расслабилась и пожала Каллуму руку:
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Казалось, он хотел продолжить, но Мэв уже вернулась в кухню.
— Завариваешь чай? — спросил он, идя следом. — До смерти хочется выпить чашечку.
— Извини. Это мой новый чайник. — Она вынула шнур из розетки. — Может быть, попозже.
— Ну а ты сегодня здесь будешь? Я… Рождественские праздники были… — Он провел рукой по волосам. — Короче, прошли неважно. Было бы здорово поболтать. Прошел месяц с тех пор, как мы виделись.
— Я не знаю. Наверное. Извини.
Она оставила Каллума в кухне и поспешила вверх по лестнице, горя желанием рассказать Элли о том, как противостояла Оливеру. Зашевелившаяся в ней гордость не стерла полностью стыд, но хотя бы задвинула его на время поглубже.
Комната была пуста. Мэв оставила чайник на столе и вышла в коридор. Дверь у Элли была заперта.
— Элли, это я.
Элли не ответила на стук, и гордость сразу увяла. Мэв вернулась к себе. Ей показалось, что она слышит смех внизу. Они смеются над ней, она знала это. Оливер наверняка издевается над ее глупой рисовкой.
Желание распаковывать вещи пропало, Мэв рухнула на кровать. Машинально сунула руку в контейнер за черствыми печеньками. Но их не было, как и банки фасоли.
— Тупая дрянь, сраная принцесса. — Мэв закрыла глаза, пытаясь удержать слезы.
Оливер, собственно говоря, не смеялся. Мэв никогда об этом не узнает, но то, что она приняла за смех, было злобной бранью, которой он разразился, когда пнул плинтус в ванной. Он вцепился в грязную раковину, которая напомнила ему уборную для посетителей в полицейском участке, где он прятался, пока мать не освободили. Ему хотелось пробить кулаком стену, но он вспомнил о залоге, и его злоба схлынула.
В коридоре, волоча за собой чемодан, появился Каллум. Глядя в зеркало, Оливер сменил выражение лица и выскочил из ванной.
— Привет, дружище! Я пытался дозвониться до тебя несколько раз на каникулах. Оставил сообщение твоей… маме? Сестре?
— Да, я знаю.
— Что ж ты мне не перезвонил?
— Мы сейчас можем не говорить об этом?
Он вошел в свою комнату. Оливер последовал за ним и закрыл за собой дверь. Не обращая на него внимания, Каллум поставил чемодан на кровать, щелкнул замком и поднял крышку. Некоторое время смотрел на содержимое, затем принялся вынимать вещи.
— Это золотая возможность — то, что я предлагаю, дружок, — сказал Оливер.
Каллум складывал одежду на кровать, камера подпрыгивала у него на груди.
— А я ответил, что мне и так хорошо.
— Речь не о тебе.
Оливер в два шага пересек комнату и захлопнул крышку чемодана, прищемив Каллуму пальцы. На пальцах выступила красная полоса, и Каллум уставился на нее. Он что, не чувствует боли?
— Да, верно. Как всегда, речь о том, чего хочешь ты. Так? — Каллум снова откинул крышку. — Я не буду играть в эти игры. Нам торчать в этом доме еще пять месяцев, но я больше не собираюсь кормить твое эго.
Оливер молчал. Атмосфера в комнате накалялась. Каллум с такой силой сжал старый ирландский свитер, словно хотел разорвать его на две части.
— Извини, — наконец произнес он. — Извини. Дорога была утомительной.
— О’кей. — Оливер отступил назад. — Не надо психовать. Я всего лишь предложил бизнес. Хочешь отказаться? Я могу это уважать. Годится? Предложение будет открыто постоянно. Никакого давления. Если передумаешь, приходи. — Он открыл дверь. — С Новым годом.
Оливер дымился от ярости, доставая пачку сигарет из кармана джинсов. Сначала Мэв, теперь Каллум. Что это? Бунт на корабле? Суки сраные. Ну ничего, он им еще покажет, кто здесь хозяин. Приведет все в порядок.
Он выскочил в сад, оставляя за собой шлейф дыма.
