И Борис Глебович сказал: «Без тебя самого мы тут не обойдёмся, Иван Никифорович, здесь нужен ты. Но нужны и специалисты. Так что, давай пошлём кадровиков, пусть ищут людей, договариваются. Ты только дай им направление, где искать». И полетели гонцы во все концы! По городам и весям.
Через пару лет у нас собрались автоспециалисты, инженеры и техники из Иваново, Самары, Кургана, Москвы, Омска, Свердловска, Челябинска (не номерного!), Ленинграда. Словом, коллектив стал грамотным.
Хозяйство разрасталось: грузовые и пассажирские машины, автобусы, ремонтные «летучки», утеплённые мастерские. Нам уже были не страшны ни пурга, ни метели, ни снежные заносы, хотя их никто «не отменял», и они разрешения на свои зимние безобразия ни у кого не спрашивали.
Позаботился я и о дружбе с военизированными командами пожарников: вся их техника находилась на балансе моего хозяйства.
Курчатов и Музруков, давшие слово помочь нам, транспортникам, сдержали его.
Эх, хвост-чешуя!
МЕДЯНИК неожиданно для меня меняет тему:
– Вот люди изобрели чудовищное оружие – атомную бомбу. А смысл жизни заключается в добре. Люди всё сильнее сознают, что самое главное для них – жизнь. Оторвавшись от неё, тоскуют, ищут свидания с природой: уходят на охоту, на рыбалку, уединяются, ищут покоя душе.
– При нашей последней встрече был такой уговор: вы дарите мне пару эпизодов о том, как вы проводили свободное время на Урале. На рыбалке, отдыхая, человек понимает, что жизнь для него лежит в другой плоскости, где возможен самый вопрос о «смысле». Спрашивает себя: чем же отличается человек от зверя? Только зверь не ведает никакого долга, никаких дум о добре и смысле жизни.
– Да, уговор такой был. Я действительно испытываю истинное удовольствие наедине с природой.
– Давайте начнём с той памятной рыбалки. Уверен, что читателю будет интересно об этом узнать.
– Ну, это была не совсем рыбалка. На озере Бельдым водители организовали базу отдыха: поставили несколько палаток, соорудили маленький причал, раздобыли где-то пару лодок. Так как работали посменно, то во время положенного отдыха была возможность порыбачить. Варили уху, жарили рыбу на углях. Кроме нескольких палаток, соорудили два солидных навеса, под одним – собирались за импровизированный общий обеденный стол, под другим – построили двухъярусные нары для отдыха. На полу был постелен неизвестно откуда взявшийся большой ковёр. Для того времени всё выглядело достаточно солидно. С годами эту базу перестроили, и она приобрела действительно тот вид, которому соответствует название – летний лагерь отдыха.
Но тогда, в конце сороковых, было гораздо скромнее. В один из дней ко мне обратился начальник первой автобазы Алексей Федорович Пошеев и говорит:
– Иван Никифорович, хотите попробовать настоящую тройную уху?
– Это ещё где?
– Есть у меня такое место.
Сели в его машину и приехали в живописный уголок на озере. Водители, зная, что их начальник отправился приглашать меня, к нашему приезду уху уже сварили – благо с рыбой в то время всё было благополучно. Посидели немного, угостились ухой, выпили по рюмочке коньяка. Очень мне понравилось там, и я предложил пригласить сюда руководство. Пошеев смутился, удобно ли?
– Ничего, удобно. Переговорю с кем-нибудь из начальства и дам знать.
В тот же день заехал к генерал-лейтенанту Ткаченко, своему фронтовому товарищу:
– Иван Максимович, надо бы поехать на тройную уху.
А он, такой чистый хохол, и говорит: «А куды?»
– А вот туды и туды.
Он поднимает трубку и звонит Борису Глебовичу:
– Тут Малый (меня так ещё во время войны командующий фронтом генерал-лейтенант И.И. Масленников прозвал) приглашает на тройную уху, как ты на это смотришь? Где-то на озере его хлопцы устроили базу отдыха и нас приглашают.
Музруков ответил согласием и взялся определить состав. Через пару дней, заранее предупредив Пошеева, на трёх легковых машинах поехали на то самое озеро Бельдым.
Тут, я думаю, уместно будет объяснить, что же это за штука такая – тройная уха. Обычно уха готовится из нескольких сортов рыб, прежде всего пресноводных: ершей, пескарей, окуней, судака, налима, стерляди, сига и других. Каждая рыба, принадлежащая к тому или иному виду, обладает определенными, только ей присущими, качествами. Так ёрш, окунь и сазан придают клейкость, наваристость и вкус, а пескарь, налим, сиг и стерлядь – нежность и особую сладость. Чтобы уха вышла наваристой, рыбную мелочь закладывают в самом начале и варят её около двух часов, до полного разваривания, до тех пор, пока она не превратится в кашу, а затем процеживают и охлаждают. В охлаждённый бульон закладывают куски более крупной рыбы и снова долго варят. Только на третий раз нарезают самые ценные из имеющихся видов рыбы (в нашем случае сиг, стерлядь, налим) и варят на слабом огне до готовности.