– Ну и последний вопрос на эту тему. Академик Игорь Васильевич Курчатов. Вы неоднократно говорили о нём: самый большой и непререкаемый авторитет для каждого, кто с ним работал. Хочу услышать ваш комментарий на его поступок уже после ареста всесильного Берии. Как члена ЦК КПСС Курчатова попросили выступить на пленуме и заявить, что Берия всячески мешал созданию первой атомной бомбы. Курчатов категорически отказался выступать и заявил прямо: «Если бы не Берия, бомбы бы не было».
– Если так ответил Курчатов, то ему, конечно, виднее. Потому комментировать его высказывания не могу.
– А доводилось ли вам видеть Сталина? Если да, то где и когда?
– Всего раз. 8 декабря 1951 года был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О награждении орденами и медалями научных инженерно-технических работников, рабочих и служащих министерств, ведомств и личного состава Военного Министерства СССР, Министерства внутренних дел СССР, наиболее отличившихся при выполнении специального задания Правительства». Этим Указом был награждён орденом Трудового Красного Знамени и я. Вскорости нас всех, а это было довольно большое количество людей, пригласили в Кремль. Ровно в полдень распахнулись двери, и на пороге появился Иосиф Виссарионович в окружении членов Политбюро. Все встали и громом аплодисментов встретили их появление. Награждение прошло в торжественной обстановке, вручали награды поочередно Н.М. Шверник и К.Е. Ворошилов. Свой орден я получил из рук Николая Михайловича. Он дружески похлопал меня по плечу, пожелал здоровья и дальнейших успехов. Потом был торжественный банкет тут же, в Кремле. Сталин присутствовал не очень долго. Под несмолкаемые овации выпил несколько бокалов вина и удалился. Это была моя единственная встреча с ним.
– В одном из разговоров вы упоминали, что со Шверником была ещё одна встреча.
– Да, такая встреча была, причём неожиданная и приятная для меня, конечно. В период восьмилетней работы на «Маяке» трудился у меня в подчинении главный механик автотранспортного хозяйства Юрий Максимович Шарапов. Толковый, грамотный специалист, сумевший организовать службу своего подразделения чётко, рационально. Мне как непосредственному руководителю всегда нравился его подход к своим обязанностям, желание всё переделать и изменить в лучшую сторону. Вдобавок ко всему ещё и влюбился в мою секретаршу Верочку, Веру Николаевну, и в самом конце сороковых они поженились. Тут поступило распоряжение управления кадрами о переводе Юрия Максимовича на новую ответственную работу – начальником автотранспортного управления Псковской области. Через несколько лет новое повышение по службе – заместитель министра автомобильного транспорта РСФСР. Уже перебравшись в город Лермонтов, я часто ездил в командировки, главным образом в столицу, где имел поддержку и покровительство всесильного Ефима Павловича Славского, пригодилось и знакомство с семьёй Шараповых. Во всяком случае, мы часто встречались, перезванивались, вместе проводили свободное время, когда они приезжали на отдых в санатории Кавминвод.
Однажды, находясь в Москве, позвонил Юрию Максимовичу домой и получил приглашение на день рождения его матери, ответственного сотрудника аппарата ЦК КПСС. За мной прислали служебный «ЗИМ» и доставили на закрепленную за ней дачу где-то в Подмосковье. Встретили радушно, именинница оказалась ещё сравнительно молодой и красивой дамой. Подъехала правительственная машина, из неё вышли трое, одним из них оказался Николай Михайлович Шверник. Праздничный стол был богатым, хотя гостей собралось не так много – человек пятнадцать. После очередного тоста слово взяла Верочка и представила меня гостям, причём нашла для этого тёплые, благодарные слова, вспомнила годы работы под моим руководством. После такого внимания к моей персоне слова благодарности в адрес всех участников атомного проекта сказал и Шверник. Я в ответном тосте поблагодарил его за высокую оценку своей скромной роли и доверие со стороны руководства страны: ведь именно он, тогдашний председатель Президиума Верховного Совета СССР, подписал в 1951 году Указ о награждении всех отличившихся участников проекта орденами и медалями.
И дольше века длится век…
– ХОРОШО, Иван Никифорович, давайте из вашего списка вспомним ещё одного человека. Как вы отозвались, «со знаком плюс».
– Доллежаль! Конечно же, он – Николай Антонович Доллежаль!
Я о нём уже упоминал как о конструкторе реакторов для плутония и трития. Ох и замечательный Дед! Не удивляйся, что мне под 95, а я о нём как о Деде говорю.
Он и есть самый знаменитый Дед России – в 1999 году ему исполнилось сто лет. Не знаю, жив ли ещё Николай Антонович, дай ему Бог здоровья и благополучия. В сто лет он горевал, что пережил всех своих родных, всех друзей, всех коллег и соратников.