– Прерву вас, Иван Никифорович, у Чингиза Айтматова есть такая повесть: «…И дольше века длится день». У неё ещё одно название – «Буранный полустанок». Не пришлось прочитать? Это про казахстанский, тогда ещё советский Бойконур, с которого уходили в Космос наши ракеты и корабли. Замечательный роман-притча!
Так выходит, что у Доллежаля сегодня «…и дольше века длится век»?
– Выходит, что так. Его век – дольше ста лет.
Сейчас стало модно величать учёных «отцами». Кого – отцом атомной бомбы, кого – водородной, кого – термоядерного оружия.
Так вот Доллежаль – тоже «отец» первого советского ядерного реактора, сконструированного под его руководством. В одном из интервью Николай Антонович поведал занятную историю. После катастрофы в Японии – взрыва атомной бомбы – вышла в свет книга американца Смита «Атомная энергия для военных целей». В самой Америке и во всём мире книга не была секретной. «Засекретили» её в Советском Союзе.
Естественно, и Курчатов, и Алиханов, и Доллежаль, да все учёные, причастные к советскому атомному проекту, книгу прочитали. Скажу осторожнее – успели прочитать. Доллежаль не просто прочитал, он изучил чертежи. Вдумывался, всматривался в них, примерял собственные идеи к американским. Собственная инженерная мысль работала безостановочно.
«Однажды, – пишет Ярослав Голованов в статье «Николай Доллежаль – человек и реактор», опубликованной к столетию учёного, – вертел он в руке спичечный коробок, поставил его на малую грань, и сразу его словно прожгла долгожданная мысль: «А почему нужно делать каналы реактора горизонтальными? Что мешает им быть вертикальными? Ведь и управлять таким реактором будет намного легче!»
Вот тогда он сказал Курчатову, что готов проектировать новый реактор на вертикальных каналах.
Игорь Васильевич понимал, что вариант Доллежаля смел по идее, технически состоятелен, инженерно грамотен… Но американский проект, хотя и тяжелее в исполнении, но он уже работает.
«Будем строить оба!» – вынес свой вердикт Курчатов. Он знал, чем они с Доллежалем рисковали: ни много, ни мало – ЖИЗНЬЮ… Каждый вариант чертежа, что прекрасно понимали учёные, мог стать ордером на арест!
И ЕЩЁ ИНТЕРЕСНЫЙ момент из того сверхсекретного времени.
В Институте химического машиностроения был создан отдел специально для… шпионов. Ну, естественно, этой шуткой пользовались остряки очень осторожно. Отдел, где рождался реактор, официально стал называться «Гидросектор». Нейтральное название это задумывалось как отвлекающее. И оно оказалось на самом деле отвлекающим внимание шпионов, то есть технической разведки в пользу иностранных государств.
А тогда… Эскизные проекты реактора были сданы быстро. Для вертикальных каналов реактора подготовили шахту лифта. Испытания отдельных стадий проходили прямо на станках опытного производства. Говорят, наверное, не зря, что все сверхсекретные идеи, проекты, разработки делались на сверх-сверх-сверх секретных участках, заводах даже в целых городах. Таково было «изобретение» КГБ, чем очень гордился Берия.
На таком секретном предприятии в Челябинске-40 и был построен наш первый промышленный реактор для получения плутония по проекту Доллежаля.
Пуск реактора состоялся 19 июля 1948 года.
А годом спустя – 29 августа 1949 года – состоялось испытание атомной бомбы.
С бомбой этой, как признался Курчатов Доллежалю, мы получили результат на год раньше, чем предполагали.
Предстояло решение новой очередной задачи – заставить атом работать в мирных целях.
Речь шла о строительстве электростанций на атомной энергии.
Курчатовская фраза, обращаемая к любому встреченному им поутру сотруднику его Центра, звучала так: «Достижения есть?» И независимо от того, каков был ответ, Игорь Васильевич весело предлагал: «Дерзайте!» Доллежалю же сказал удовлетворённо: «Достижения есть. А новые соображения?» У Николая Антоновича соображения были.
Через некоторое время Доллежаль вместе со своими помощниками и, прежде всего, с единомышленником и талантливым инженером Петром Ивановичем Алещенковым, создал суперреактор по тем временам: со 128 тепловыделяющими элементами, которые обеспечивали мощность АЭС в 5000 киловатт!
За создание этого реактора Доллежаль стал лауреатом Ленинской премии.
А время летело, наука не стояла на месте.
Опять подняла голову «военная атомная тематика»: американская подводная лодка «Наутилус» была, как понимали все, создана не для лёгких прогулок в пучинах океанов.
За полгода до смерти, в сентябре 1952-го, Сталин, понимая значение этого шага американцев как утверждение господства США в мировом океане успел подписать распоряжение о строительстве в СССР научно-исследовательского института N№ 8 (НИИ-8). Он вскоре стал именоваться НИИЭТом – научно-исследовательским институтом энергетической техники. Директором его был назначен Николай Антонович Доллежаль.
В Москве на улице Малой Красносельской была небольшая территория, на которой располагался небогатый и небольшой арматурный завод. Это и было «наследство», полученное Доллежалем для НИИЭТа, а это значит, что институт нужно было начинать «с нуля».