Так и пошло, и поехало!.. В конце двадцатых, начале тридцатых годов гремело над республикой слово «Турксиб». Туркестано-Сибирская железная дорога строилась от Ташкента до Семипалатинска. Подался Иван Медяник в дальние края. Ещё мальчишка, пацан семнадцати лет, а оказался незаменимым в колонне строителей: и кастрюли лудил, и коней подковывал, и ставил загоны для овец и коров. На месте не стояли – всё время в движении. Колонна строителей выполняла нелёгкую работу, бытовые условия никакие: не помыться, не постирать, не как следует поесть. Никакого планового снабжения питанием не было. Иван организовал охоту на кабанов, джейранов, уток и… снял проблему с мясом.
Крепчал характер, закалялся. Народная стройка! Молодость, счастье, сила, здоровье. И… увлечённость. Сколько неурядиц было, а всё не беда, справлялись. Вдоль уложенного железнодорожного полотна тянули провода на столбах. Хорошо, когда шли по ровной местности, в горах – труднее, но не безнадёжно же! Хуже было с налётами басмачей, которые затаились после гражданской войны. Нападали, учиняли жуткие погромы, морем крови заливали кишлаки, посёлки. Брала злость и бессилие. Но прислали войска, они и навели порядок и уже никуда – вплоть до окончания стройки – не уходили. Бандитов обезвредили.
Дошли до Алма-Аты, там начиналась пустынная равнина. Работа пошла скорее. Но непривычными и опасными были незнакомые ещё трудности: змеи, скорпионы, каракурты. Помогли казахи. Народными методами научили защищаться от этих беспощадных тварей…
А из Семипалатинска навстречу спешила другая колонна. Шёл 30-й год. Тогда-то начальник колонны Шемякин получил телеграмму: «На товарную станцию Алма-Аты прибыл американский автомобиль «Форд». Выделен в ваше распоряжение».
Новость замечательная. Да где взять шофёра? А шофёр вот он – Ваня Медяник! Завелась машина, заревел мотор, пугая жителей да живность местную. Собаки захлёбывались от злости и страха, ревели коровы, разбегались люди, никогда не видевшие машин.
В конце июня 1930 года состоялась встреча двух колонн строителей. Стройка закончена! Первый этап в жизни Ивана Медяника завершился. И уже никто не мог его назвать пацаном, мальчишкой. Он подрос на целых 27 сантиметров. Поехал домой в Родниковку в отпуск, его и дома еле узнали: раздался в плечах, богатырь, прилично одет, с подарками для родных. Да ещё холостой! Да ещё на гармошке играет, поёт, танцует. Но главное – холост!
Родниковские девчата с ума сходили – прихорашивались, глазами стреляли да завлекали парня слезой, песнями, смехом переливчатым. Иван только посмеивался, но не заносчиво, даже будто виновато: сердцу ведь не прикажешь, если оно не задето любовью.
А потом махнул на «Уралмаш». Ещё на Турксибе отозвался на клич уралмашевцев, дал согласие поработать на знаменитом заводе, которому позарез нужны были молодые и сильные руки. Там, на Урале, стал на мощной семитонной машине возить лес на стройку. Да недолго возил. Однажды застрял в бездорожье, всю ночь замерзал, из обогревателей – только паяльная лампа. Когда его отыскали, ещё был жив. Но отмороженными оказались обе ноги. Комсомольская организация и профсоюз позаботились о нём – добыли путёвку на Юг.
– Вот так я и появился в Пятигорске, Володя… – заключил проснувшийся и неслышно ставший за моей спиной Иван Никифорович. – Прямо мистика какая-то! Было это в мае 1931-го. Приехал под присмотром медицинской сестры, а уже к концу месяца почувствовал себя лучше. Ну, как впечатление от моих старых фотографий?
– Словно посмотрел документальный фильм под названием «Путёвка в жизнь-2». Но жду продолжения! Так вы и остались в Пятигорске, приехав лечиться?
– Не сразу. Врачи рекомендовали мне второй срок лечения. Я послал на Уралмаш заявление с такой просьбой, мне подтвердили согласием. Лечился основательно. Доктора замечательные, они-то и посоветовали сменить климат: «С вашим заболеванием нужен тёплый климат. Поживите годка два-три, ванны попринимайте, организм молодой, справится. Решайте».
Пятигорск мне очень понравился. И зелень, и минеральная вода, и солнца много, да ведь, по сути дела, это был первый виденный мною город, где бегают суматошные трамваи, люди ходят степенно, улыбаются, отдыхают в скверах, в Цветнике звучит музыка – красота и польза. Но ни о каком дезертирстве с Уралмаша и мысли не было. Не такой у меня характер – искать, где легче. Хоть ноги и подлечил, да ходил с трудом. А тут наша семья перебралась с Волги на Ставрополье, в сельхозкоммуну «Пролетарская воля», которой руководил Семён Васильевич Луценко, и где уже обосновались братья моего отца Никифора Степановича. Это и подтолкнуло к окончательному решению попросить увольнения и отослать медицинские рекомендации.
И окунулся я с головой в замечательную мирную жизнь. Если кому нужна была помощь: электропроводку починить, сантехнику, автомобиль подремонтировать – это пожалуйста.