А чтоб самим не замёрзнуть, на жестянке раскаляли соль и насыпали в валенки. Короче, кончать нужно было эту «лесную сказку» и поскорее.
Был прислан специальный, отборный, легко подвижной отряд стрелков-лыжников. И наши «лыжники» оказались на высоте – заградительный заслон разгромили, и финская кампания завершилась в апреле сорокового года.
Впереди был год беспокойной, тревожной, но всё-таки мирной жизни. Ставрополь встретил меня ветреной весной. Как шутили друзья, это город не на семи ветрах, а на семидесяти семи. И всё-таки это был свой дом, это была моя семья, топал по земле пятилетний Женька, вечерами в уютной столовой комнате собирались за ужином. Лился мягкий свет из-под абажура. Любовь Алексеевна старалась держать марку хорошей хозяйки, заботливой жены и матери.
ИЮНЬ 41-го! Как же памятен он теперешним старикам, дожившим до третьего тысячелетия!
И в тот день дул небольшой ветерок, летел тополиный пух, дурманным сладким запахом дразнила влюблённые сердца сумасшедшая акация, жизнь била во все колокола, молодость – светлая, счастливая пора – расправляла крылья, готовая к мирному труду, свершениям, учёбе, любви.
И никто предположить не мог, что этот светлый мир, и эта тишина, и этот покой с благоухающими акациями и тополиным пухом внезапно взорвутся суровым голосом Левитана, объявившим о вероломном нападении Германии на Советский Союз.
Струны этой звенящей радости оборвались 22 июня – датой, безжалостно разрубившей жизнь на «до» и «после» войны…
– Знаешь, Володя, друг мой, я уже всё отговорил автору книги «Без гарантий века» Александру Мосинцеву. Что же снова об одном и том же?
– И всё-таки, Иван Никифорович, что ж в том плохого? Кто-то прочитает книгу Мосинцева, кто-то – мою. И о вас узнает ещё большее число людей. Ведь по сути дела, ваша судьба – это ещё и история страны. Я пишу по-своему. Вы согласитесь, что повторов не избежишь, факты вашей жизни – хоть довоенной, хоть военной или послевоенной – никто не отменит, не изменит, не переиначит. Согласны с этим?
– Ну, хорошо, давай так, пунктиром что ли. Вообще о войне написано столько книг, стихов, поэм, пьес, проведено столько исследований, столько поставлено хороших и плохих фильмов, что повторяться не будем, – сказал мне Иван Никифорович. – Скажу только о запомнившемся в моей судьбе, по которой прошла-проехала военная пора.
Начало войны совпало с моим назначением начальником автотехнического отдела по Ставропольскому краю, и получилось, что отдел приравнялся к автополку, а я – как бы к командиру полка специального автобатальона с тремя десятками автомобилей. Назначение получил по прямому указанию Михаила Андреевича Суслова. Он тогда – да и почти всю войну – был первым секретарём Ставропольского крайкома партии, вся партизанская война в крае была руководима именно им.
Нас перевели на казарменное положение. И стали мы жить по законам военного времени. С самого начала войны немцы начали забрасывать в горы Кавказа десант, наши подразделения принимали бои, отлавливая парашютистов.
1941 год. Декабрь. Немцы отброшены от Москвы.
Но в тылу у врага – на территории Украины и Белоруссии, оккупированных немцами, – находился и воевал, доставляя завоевателям немало хлопот, конный корпус генерала Доватора.
Корпус формировался на Ставрополье. Значит, доваторцы – земляки.
С самого начала войны оказаться в тылу наступающего на восток врага, и не только оказаться, но и воевать – это было настоящим героизмом.
Февраль 1942-го… Доваторцы вышли на соединение с действующими частями Красной Армии. Корпус сохранил знамя и расформирован не был.
После гибели Доватора, его место командира занял генерал Плиев. В Ставрополе оказались несколько добравшихся до дома раненых доваторцев. Рассказали о том, что было ими пережито: голод, холод, отсутствие фуража для лошадей, отсутствие оружия, боеприпасов, медикаментов. Требовалась срочная помощь землякам.
На предложение краевого Комитета государственной обороны и Бюро крайкома ВКП (б) – оказать посильную помощь доваторцам – откликнулось всё Ставрополье. Собрали двенадцать пульмановских вагонов. Целый поезд! Ему дали «зелёный» свет как литерному под номером 21.
Делегацию в составе десяти человек для доставки помощи в столицу возглавил секретарь краевого комитета партии Владимир Васильевич Воронцов. А за весь состав, за его продвижение, за сохранность груза, то есть полностью отвечать за сопровождение, было поручено мне.
Столько острых моментов вспоминается! Это были и страшные бомбёжки, каждая из которых могла оказаться трагической, как, например, в Липецке. Нас приняли на второй путь. Это было нарушение устава по продвижению литерных поездов, которые – по распоряжению Сталина – должны были всегда приниматься только на первый путь и должны были быть обеспечены «зелёным» светофором.