Олег поджал губы: — Веская или нет, помогай давай: пацаны вот-вот подойдут. Валёк посуду помоет, да, Валёк? Тоха, заноси бухло в комнату.
Никогда ещё Валька так не радовался обязанностям Золушки. Сейчас бы оперативно всё отдраить и под шумок смыться на лестницу, благополучно избежав предложения, вызывающего весьма двусмысленные реакции у предателя-организма. Больной не по-больному резво подхватил собственную, давно опустевшую тарелку и кастрюлю из-под супа, попытался проскочить мимо сотрапезника к двери, но неудачно.
— Захаров, — Серый выставил руку, перекрывая узкий проход между столом и шкафами. — Наверх, — и взгляд у него при этом был весьма недобрый.
— А посуда? — вякнул Валька.
— Хорошо, вместе убираем, и наверх.
«А Олег?» — незаданный вслух вопрос поддержало недовольное: — Серый, ну где ты там?
— Сейчас, здесь закончу и иду. Валентин?
Валька сдался.
Всё оказалось совсем не так плохо, как он ожидал. Во-первых, его действительно не дёргали, особенно после небрежного объяснения старших хозяев, что «молодой» болеет. Во-вторых, наблюдать за посиделками со стороны оказалось достаточно интересно, хотя определённый перебор с обсценной лексикой порой резал слух. И в-третьих, даже через покрывало от подушки Серого исходил едва заметный хвойный аромат. Блаженно улыбающегося Вальку уже начал смаривать сон, которому нипочём были ни трепотня, ни всплески хохота собравшихся, ни яркий верхний свет, когда ровное течение вечера вдруг вспенилось буруном.
— Да пускай салажонок метнётся! — в сетку второго яруса ощутимо стукнули снизу. — Слышь, как там тебя, Захаров? Сбегай-ка нам с пацанами за пивком!
Выдернутый из температурной дрёмы Валька приподнялся на локте, осоловело моргая глазами. За пивом? Но ведь у них с Олегом уже пару месяцев как перемирие.
— Давай, чё залип? — незнакомый голос. Валька посмотрел вниз и встретился глазами с бугаём из делегации соседнего общежития, чьё имя успел благополучно позабыть. «Идти?» — но мышцы как желе, и голова мутная. Правда, к разборкам он сейчас тоже не сильно готов. Терзаясь вставшей перед ним дилеммой Валька совсем не обратил внимания, что прочий народ в комнате как-то притих.
— Ну и гости нынче пошли, — в голосе Олега слышалась скорбь убелённого сединами старца о манерах современной молодёжи. — Болеющих хозяев за пивом гоняют.
— Не говори, — согласился его друг. — Воспитание на грани фантастики.
— Чё воспитание-то сразу? — обиделся бугай. — Ему чё, тяжело?
— Ему-то, может, и не тяжело, — вместо Вальки ответил Серый. — Но, думаю, ты тоже нормально справишься. По «троечке» на брата, а, Олежа?
— Прокатит, — одобрил Воевода. — Сколько нас? Два, четыре, шесть… Короче, еще одного ящика хватит. Тох, что с закусоном?
— Неплохо бы добавить, — Антоха ненавязчиво расправил широкие плечи завсегдатая общаговской качалки.
— Ящик «тройки», пару пакетиков арахиса, штуки по три — сухариков и рыбки для любителей. Что сидишь, Илюх? Собирайся.
— Да чё я-то?
— Потому что, как говорил Иосиф Виссарионович, «предлагаешь — делай», — терпеливо объяснил Олег.
— Да как я один всё попру?
— Женька возьми, — подсказал Серый, назвав второго «делегата». — Только ко всему списку добавьте ещё бутылочку тёмной «Балтики». Персонально для обиженного тобой Захарова.
«Я ж не пью!» — у не ожидавшего подлянки Вальки даже сознание прояснилось.
А вот Олег всё понял правильно.
— Лечить будешь? — хохотнул он. — Ох, Серый, все-таки есть у тебя определённые садистские наклонности. Илюх, я не понял: кого ждём?
Возможно, будь расклад сил не «двое против семерых», бугай-Илья ещё мог бы заартачиться. Но тут выбора у него не оставалось.
Пока «посланцы» гуляли до магазина и обратно, Валькино болезненное состояние стало ещё хуже. Адреналиновый всплеск обернулся ознобом, от света начали поднывать виски. Но как бы плохо ему не было, Валька не переставал удивляться: они все вступились за него! Ладно Серый, но Тоха, всегда сверху вниз посматривающий на «дохляка»? Но Олег — тот самый Олег, который не так давно сам грешил подобными просьбами? «Надеюсь, это не бред воспалённого сознания», — больной свернулся жалким калачиком, отреагировав на внешний мир только тогда, когда его аккуратно тряхнули за плечо.
— Эй, Захаров, ты там ещё живой? — вроде бы Серый юморил, но взгляд у него был встревоженный. — Ну-ка, накати.
Валька заставил себя сесть и взял протянутую ему высокую кружку. Керамика оказалась приятно-тёплой, а внутри было налито нечто тёмное с запахом алкоголя.
— До дна, — скомандовал Серый, и Олег снова хмыкнул: — Ох, не завидую я тебе, Валюха. Та ещё отрава, между нами говоря.
— Зато работает, — проворчал лекарь. Ну откуда им обоим было знать, что из рук Серого Валька принял бы и чашу с цикутой? Хотя, возможно, цикута вкуснее подогретого тёмного пива, щедро сдобренного какой-то огненной приправой.
— Пацаны, дайте я до одеяла докопаюсь, — из-под восседающей на Валькиной кровати компании было извлечено одеяло и тут же отправлено на второй ярус. — Ну что, допил?
— Угу, — Валька последним волевым глотком осушил кружку. — Спасибо.
