— Вы только особенности местной шумоизоляции учитывайте, если не хотите, чтобы всё крыло сбежалось в секцию из-за двери советы давать.
— Молча пускай завидуют, советчики, — отрубил непревзойдённый герой-любовник, отодвигая опустевшую тарелку. — Ладушки, вы тоже тут не скучайте, — он поднялся из-за стола.
— Погоди, Казанова, а посуду за тебя кто мыть будет?
— Валёк. Всё, пока-пока, меня Настюха заждалась.
— Ни капли совести, — покачал головой Серый вслед захлопнувшейся двери.
— Он макароны варил, — вступился за Воеводу Валька. — И салат делал.
— Угу, перетрудился, не иначе. Будешь добавку?
— А есть?
— Для тебя найдём.
Возможность была редчайшей, и у Вальки от нервного напряжения даже пальцы начали слегка подрагивать. Последующая деятельность превратилась в недлинный список, из которого методично вычёркивались пункт за пунктом. Закончить ужин: готово. Помыть посуду: готово. Убрать со стола: готово. Занести в комнату обувь с порога, закрыть замок на два с половиной оборота, чтобы даже ключом не открывался. Всё.
— Ну-с, есть предложения на вечер?
Дурацкий вопрос, ещё успел подумать Валька перед тем, как наглухо отключил рациональную часть сознания. Для исполнения его давно лелеемых планов в ней не было и следа необходимости.
Формально говоря, он не был девственником. Знаковое событие случилось на выпускном вечере в тёмном кабинете химии, куда слегка пьяного, а потому присутствующего в реальности лишь частично Вальку увлекла единственная золотая медалистка выпуска. Глядя на неё в обычной жизни никак нельзя было догадаться, что милая скромная девушка способна разложить симпатичного одноклассника на парте, несколькими движениями заставить его член обрести каменную твёрдость и, изящным движением облачив вздыбленный орган в силикон презерватива, оседлать объект желания. Из-за «резинки» это вышло или бродящего в крови алкоголя, но Валька умудрился продержаться достаточно долго, что по достоинству оценила его партнёрша.
— А ты неплох, Захаров, — заметила она, заворачивая в салфетку использованное средство контрацепции. — Жаль, мы раньше не договорились.
Валька промолчал: его вдруг накрыло дурнотой.
— До сортира доберёшься? — заботливо осведомилась одноклассница.
— Угу.
— Тогда я пошла. Не задерживайся здесь.
Вальке повезло дойти до туалетов, ни на кого не наткнувшись. Там он с горем пополам привёл себя в порядок, а потом вторая тошнотная волна заставила его ещё минут десять провести в обнимку с «белым другом».
Результатом всей истории стало практическое, но нечёткое представление о сексе. Конечно, бурное воображение вносило определенную лепту, однако жизнь играючи продемонстрировала: прежнее — не более, чем бледная тень настоящего.
Он целовал Серого, умирая от жадности: хотелось ещё, ещё, ещё, больше, сильнее.
— Две-ерь!
— Я закрыл, — проклятие, почему эти пуговицы такие вёрткие?!
— Шумят, народ по домам возвра…
Валька перехватил кисть партнёра и раскрытой ладонью прижал к своему паху, где тесноту ширинки рвало возбуждённое до предела естество. Да, вот чего он хотел! Диковатого взгляда затопивших радужку новолуний зрачков, глухого низкого рыка, и чтоб до кровати полшага, и футболку — в сторону, и неудобные джинсы соскальзывают одним движением, прихватив с собой нижнее бельё.
— Кр-расивый!
«Я? Ах-х!» — кожа на кончиках пальцев гитариста всегда загрубелая, а соски такие чувствительные — Валька даже представить себе не мог…
— Кричать нельзя, — предупредил Серый, левой рукой фиксируя Валькины запястья за головой. С дразнящей медлительностью огладил жёсткой ладонью бока, живот, скользнул ниже.
— Издевае?.. М-м-м! — нет, когда твой стон запирают поцелуем, тоже приятно, однако хотелось бы кое-чего другого. Валька ужом вывернулся из захвата и перевернул их, очутившись сверху.
— Что там было нельзя? — он совсем по-Олеговски заломил бровь и утёк вниз.
— Валя!
Неоспоримое преимущество домашних брюк над джинсами заключается в отсутствии у них молний и тугих пуговиц. Достаточно всего лишь оттянуть широкую резинку пояса, чтобы получить доступ к вожделенной, горячей, нежно-гладкой плоти.
— Сумасошёлчтотыделаешь!
А на вкус очень даже ничего. Жалко, глубоко взять в рот пока не получается, но он обязательно будет практиковаться.
— Ва-аля!
— Кричать нельзя, — мстительно напомнил Валька, на секунду отрываясь от своего увлекательного занятия.
— Не смогу долго!
«И не надо. Мне интересно: какой ты?»
Семя оказалось горьким и его было так много, что Валька едва не захлебнулся. «Терпимо», — он слизнул с головки последние капли. Потянулся к собственному паху, громогласно требующему разрядки, и вновь оказался на спине, вдавленным в матрас сильным жилистым телом.
— Услуга за услугу? — не в волчьей манере мурлыкнул ему на ухо Серый.
— Я и двух движений не выдержу, — честно предупредил Валька.
— Сейчас проверим.
