Олег скорчил гримасу: «Добрый ты, Серый, местами чересчур», — однако поправлять друга не стал.
— А давайте, я картошки сварю! — Вальке было до жути некомфортно: он получался совсем уж каким-то тунеядцем-троглодитом. — Я научился, честное слово, и в морозилке сало осталось.
Воевода одобрительно хлопнул добровольца по плечу, повернулся к Серому: — Видал, какого человечищу мы воспитали?
— Олежа, боюсь тебя разочаровать, но он всегда таким был. Принимаем предложение?
— Принимаем. Валюх, хлеб не покупай: мы из буфета пирожков притянем. Они стали печь шикарные пирожки с рыбой — не иначе, как тайное Серёгино влияние.
Беспечная трепотня перескочила на универ, а Валька в который раз поймал себя на любопытстве: где Серый мог научиться так потрясающе готовить?
Картошка получилась идеальной: не жёсткая, не разваренная, в меру рассыпчатая. Валька закутал кастрюлю отведённым специально под эти нужды куском шерстяного пледа и собрался идти подогревать себе вчерашний борщ.
— Здорово, Валюха! — вернувшийся домой Олег выгрузил на стол пакет обещанных пирожков. — Ещё не обедал?
— Привет. Нет, только приготовить успел. Картошка укутанная стоит.
— Ответственная ты личность, — прищёлкнул языком Воевода. — Да разогревай, не стесняйся. Я Серого подожду — его тётки с кафедры отловили, но, вроде бы, ненадолго.
— Тогда и я подожду, — Валька вернул кастрюлю на подставку под горячее.
Олег добродушно хмыкнул: — Ишь, компанейский. Ладно, ждём вместе. Заодно обсудим кое-что.
Валька подобрался: после такого начала жизненный опыт приятного разговора не сулил.
— Садись и не напрягайся: чай, не у стоматолога на приёме. Я хочу не столько поговорить, сколько рассказать. Конечно, рано или поздно ты и от Серёги бы всё узнал, только я считаю, что по-правильному надо сейчас.
Валька обратился в слух.
— Валентин, я ни капли не сомневаюсь в серьёзности происходящего между вами. Сразу скажу: до тех пор, пока Серый счастлив, мне плевать, с кем именно — девушкой, парнем или кракозяброй с альфы Центавра. По качествам характера и отношению к моему другу твоя кандидатура меня вполне устраивает. Вот почему я вообще затеял наш разговор. Обычно мы стараемся не афишировать тот момент, что у Серёги всей родни — двоюродная тётка с материнской стороны. У которой, естественно, есть своя семья, поэтому он выходит практически сиротой. Я помню его маму — когда мы познакомились в школе, она ещё была жива. Носила под сердцем будущего брата или сестру Серого.
Рассказчик нахмурился и замолчал.
— Её сбил какой-то столичный мудак на иномарке, — после паузы продолжил он. — Ублюдка так и не нашли, но я искренне желаю суке гореть в аду до конца мира. В том числе потому, что после похорон Серёгин отец начал выпивать. Ты не представляешь, каким редким человеком он был: инженер-золотые руки, знал пару языков, играл на гитаре, как бог или Джими Хендрикс. Но бухло — это такая дрянь… Дьявол, даже мне, постороннему школяру, невозможно было смотреть, как Дим Юрьич медленно себя убивает, что уж про Серёгу говорить. Он ведь не просто так алкоголь крепче пива на дух не переносит. Да и пиво — не больше бутылки, смешная доза. Курит, кстати, тоже исключительно за компанию со мной: мол, какая разница, сам я дымлю или ваш дым нюхаю?
В общем, оттуда у Серого и кулинарные навыки, и умение чинить всё, что чинится, и медицинские познания, и до фига всего прочего. Отец прожил с ним ровно до совершеннолетия, а потом угостился палёным спиртом под Новый год — и не стало Дим Юрьича. Само собой, тётка Серёгу не бросает, мои родители тоже к нему как к родному, только всё равно — это не то.
Олег грузно встал из-за стола. Тяжело посмотрел на слившегося с мебелью Вальку: — Валентин, полагаю, ты навряд ли представляешь всю бесценность ваших отношений. Я не буду сотрясать воздух пустыми угрозами, но запомни: за Серого я на что угодно пойду. Без оговорок.
— Я тоже, — Валька с поразительной лёгкостью выдержал многотонную синеву взгляда собеседника.
— Значит, мы друг друга поняли, — Воевода приподнял уголки губ в подобии усмешки, и тут дверь открылась.
— Все в сборе, как я посмотрю, — Серый с порога поймал необычную серьёзность атмосферы. Быстро просканировал обоих соседей рентгеном прищуренных глаз: всё ли в порядке? — и расслабился, получив ответом дружное «Всё!». — Обедали?
— Тебя ждём, желудочный сок вырабатываем, — как обычно, Олег говорил «за себя и за того парня». — Валёк вон чуть ли не в голодные обмороки падает.
— Тогда надо срочно исправлять положение. Накрывайте потихоньку на стол, я покуда переоденусь и руки помою. Есть ведь, чем накрывать?
— А то! — Валька деловито полез за тарелками.
Вечером он позвонил маме, и впервые ему не пришлось совершать над собой усилие, набирая первые цифры номера.
***
— Короче, ночевать меня не ждите, — за ранним субботним ужином объявил Олег. — Завтра вернусь. Наверное.
— Выжил-таки Маргошу на выходные? — многозначительно покосился на него друг.
— Ничего, пускай родителей проведает, — с хищным превкушением осклабился Воевода. — А то меня вся эта торопливость уже стала порядком раздражать.
