Сергей поспешил следом, удивляясь, как это товарищ умудряется нестись по темноте сквозь заросли, да еще и босиком. Этак ведь можно не только ступню распороть, но и глаз лишиться. Словно в подтверждение подобных опасений, старпома больно стегнуло колючей веткой по щеке. Пришлось выставить перед лицом руки.
А впереди по-прежнему не было заметно ни малейших признаков костра. Сомнений уже не оставалось: они с Лехой переместились. Вопрос только — куда?
Однако уже через полминуты перед ними открылся берег Бобровки, и Леха, сразу сообразив, что они отклонились влево от мыса, припустил вдоль кромки леса. Сергей — за ним.
И вот до него донесся обрадованный возглас, но почти сразу вслед за этим — проклятие.
Старпом раздвинул кусты и в неверном лунном свете узнал знакомую поляну, у края которой темнел прямоугольник палатки.
— Юльчонок! Что случилось? Ты цела? — донесся изнутри голос, звенящий от отчаяния.
Сергей заглянул в палатку, но в темноте ничего толком не увидел.
— Очнись! Очнись, слышишь! — по раздававшимся звукам было понятно, что Леха тормошит Юльку.
Присмотревшись, Сергей разглядел голые ноги сестры — бледные, словно полупрозрачные.
— Что с ней? — выдохнул он.
— Серый, она, по-моему, не дышит! — надсадно прохрипел товарищ. — Холодная вся!
Трепет пробежал у Сергея по жилам. Неужели всё кончено? Вот так вот запросто?.. Перед глазами вновь встала картина: могильный холмик, торчащие из-под дерна сизые пальцы...
— Сердце бьется! — согнал с него оторопь надтреснутый голос Лехи. — Надо ее согреть! — он стал кутать Юльку в одеяло. — Серый, где термос?
Облегченно переведя дух, Сергей встряхнулся. Залез в рюкзак, вытащил термос с чаем. А Леха уже шлепал штурманшу по щекам:
— Юля, очнись! Слышишь меня?..
Раздался слабый стон.
— Ну наконец-то!.. Юльчонок, ты так меня напугала!..
Но пришедшая в себя вдруг дернулась и закричала — хрипло, но с таким надрывом и ужасом в голосе, что Сергей чуть не выронил термос.
— Тихо, тихо, успокойся! Всё в порядке, это я! — Леха пытался ее обнять, но она принялась отбиваться. Правда, неуклюже и слабо.
— Не трогай... не трогай меня!.. — сипела она дрожащим от слез и страха голосом.
Капитан так и опешил.
— Да что с тобой? Я же помочь хочу!
— Уйди!.. — И тут Юлька заметила Сергея, потянулась к нему в отчаянном порыве: — Сережа... спаси меня!.. — одновременно она пыталась оттолкнуть Леху.
Тот совсем стушевался, сник и уже не предпринимал попыток ее успокоить — лишь ошалело таращился на то, как она кинулась к брату в объятия, ища у него защиты, словно он был ее последней надеждой.
Сергей и сам был ошарашен до предела. Юлька тряслась и жалась к нему, как перепуганный птенец, и он запоздало и неуклюже ее приобнял, начал бубнить что-то успокаивающе, растерянно поглядывая на товарища.
А Леха сидел как оплеванный.
— Юль... — попытался было он еще раз наладить контакт.
Но Юлька отшатнулась и лишь сильнее прижалась к брату. Ее по-прежнему била дрожь.
Сергей кашлянул и попробовал прояснить ситуацию, заговорив путано и сбивчиво:
— Юля, послушай... Леха ни при чем... Он всё время со мной был... Мы с ним на сутки вперед переместились... Вот только сейчас обратно вернулись...
— Это правда, Юльчонок! — заговорил капитан, ободренный поддержкой. — Я, наоборот, спешил, чтобы тебе помочь! Мы слышали, как на тебя кто-то напал...
— Сережа, не верь ему... — залепетала Юлька. — Это он... он сам на меня напал!.. Он!.. Защити меня от него... пожалуйста... Он сумасшедший!..
— А я тебе говорю, что Леха всё время со мной был! — повысил голос Сергей, чувствуя, как внутри начинает подниматься негодование. — Или я тоже, по-твоему, вру?
— Значит, это я вру? — тонко вскричала сестра сквозь слезы. — Или думаешь, я в уме повредилась?
— Прекрати истерику! — Сергей взял ее за плечи и пару раз встряхнул. — Я и сам слышал, что тут в палатке происходило. И мне тоже показалось, что на тебя напал Леха. Но даже если и так, то это был другой Леха!
Юлька воззрилась на него в немом недоумении.
— Ты что, забыла, где находишься? — продолжал Сергей. — Забыла, что здесь можно запросто свою собственную копию встретить? Это был не Леха, а его двойник! Из будущего! Понимаешь?
— И что, мне от этого легче? — Юлька болезненно передернулась. — Я должна ему всё простить?
— Да что простить-то? Он ничего не сделал!
— Ну так сделает!..
— Юльчонок, клянусь! — не выдержал Леха. — Я тебя пальцем не трону!.. Пусть я гадом буду распоследним!.. Я же... люблю тебя!..
Штурманшу снова затрясло.
— Да уж, ты прекрасно это доказал!.. Не смей ко мне приближаться, понял?!..
Отвергнутый влюбленный был совершенно растерян, обескуражен и подавлен, хотя всё еще пытался удрученно оправдываться. Но Юлька не собиралась его слушать и с надрывным стоном воскликнула:
— Сереж, скажи ему, чтобы замолчал!.. — она зажала уши руками. — Не могу я больше!..
В результате горемыка-обвиняемый не нашел ничего лучше, как покинуть палатку, чтобы не нервировать пострадавшую.
