Они вернутся полностью

Но тут до меня внезапно дошло: блин, так я же в другом дне нахожусь! И если даже это всё по-настоящему здесь происходит — вы-то по-любому ничего не видите, не можете видеть... Только от такой мысли как-то совсем стремно стало. Потому что глюки — это одно, а вот если вся эта трахомудия на самом деле творится... А как проверить?.. Не на дерево же лезть, чтобы труп собственными руками пощупать и убедиться... Хотя, к примеру, вода в речке очень даже натурально на кровь смахивала — я даже запах ощущал, как будто от мяса сырого. Если это глюки, то очень реалистичные...

Короче, шагаю я по колено в жиже этой кровавой, вдруг замечаю: зеленое свечение вроде как активизировалось. Сгустки эти стали вокруг шлюпки собираться — словно сопровождать вас решили. А на меня будто и внимания не обращают. Я думаю: странно, вы же их не видите, вообще в другом дне находитесь, а они вас, стало быть, видят... или чуют... короче, распознают каким-то макаром... Я сначала ничего такого не заподозрил, но уже через полминуты аж холодом прошибло: понял, что падлы-то эти зеленые не просто за шлюпкой следуют — они, кажись, к Юлико подбираются! У нее уже прямо над головой сгусток светящийся висит!

В башке так и застучало: по ходу, дело неладно! Я уже рот раскрыл: понимаю, что надо вас как-то предупредить, а сказать ничего не могу — как будто слова все позабыл. Только мат и вырвался.

Ты обернулся ко мне, глаза пучишь, а я смотрю: дрянь эта зеленая уже ниже опустилась и Юльке всю голову свечением своим долбаным обволокла!..

Из того, что позднее рассказал Леха.

— Леший, что случилось? — встревоженно обернулся Сергей, услыхав сдавленное ругательство.

— Сука!.. Серый!.. Юлико!.. Юлико в опасности!.. — понеслись один за другим отрывистые возгласы под шумный плеск торопливых шагов.

Сергей поспешно оглянулся на сестру. Но она сидела неподвижно, всё так же глядя вперед, и по-прежнему стойко игнорировала ввергнутого в опалу воздыхателя. Старпом невольно вскинул плечи, недоумевая, из-за чего это товарищ поднял панику.

А Леха уже был тут, рядом — голос его неистово хрипел у самого борта:

— Серый! Нужно Юлико спасать! К ней хрень эта подбирается!.. Не трожь ее, сука!..

Юлька даже не шелохнулась, словно и не слышала его заполошных криков.

— Да о чем ты, Леший?! — Сергей совсем опешил и даже испугался (не столько за сестру, сколько за друга). — Что случилось-то? Можешь внятно объяснить?

— Да ты не видишь ни хрена!.. Вон же, вокруг головы у нее!.. Бля, я ничего сделать не могу!.. Серый!..

Не зная уже, что и думать, старпом тронул Юльку за плечо. Оно оказалось неподвижным, будто каменным. Руку точно холодом пронзило, в сердце кольнуло острым осколком льда.

Леха продолжал громко орать под ухом, но Сергей теперь уже и сам понял: с Юлькой что-то не так... Дрожащей рукой вновь похлопал по окаменевшему плечу, на этот раз сильнее:

— Эй!.. Что с тобой?..

Спутница едва заметно шевельнулась. Сергей тоже вздрогнул, открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но тут сестра стала медленно поворачивать к нему голову, и он поперхнулся. Да и было отчего: Юлькина спина оставалась неподвижной, между тем как голова, словно у совы, совершила поворот чуть ли не на сто восемьдесят градусов! Из-за стекол очков на Сергея смотрели чужие, по-рыбьи неподвижные, водянистые глаза...

— Т-ты ч-чего? — только и смог промямлить старпом, не в силах отвести взгляда от непроницаемых, словно нечеловеческих, зрачков. Так же бесстрастно и холодно пялится на добычу щука...

— Твою мать!.. — просипел совсем рядом Лехин голос.