— Очень жалко. Знаете, как они называли меня? Американская Девушка Номер Один. Я уже носила лифчик, а Лана Тернер даже под стол ходить не умела. Да, бюст у меня был что надо. Ах, Бог мой! — Она глянула на Соланж, стоявшую у серого прямоугольного окна, сквозь которое сочился рассвет, — Были времена… Полдень, вот как я это называю. Наслаждайся им, пока есть возможность, малыш. Когда солнце пойдет за горизонт, то может стать весьма прохладно, даже очень.
— Полиция! — сказала Соланж, и Вес рывком повернул голову. Он поспешил подойти к окну и выглянул наружу. К двум столкнувшимся машинам у бровки бульвара приближался патрульный фургон. Вес выбежал из комнаты, потом через переднюю дверь наружу, на газон, размахивая руками.
— Эй! Остановитесь! Эй!
Патрульная машина затормозила у бровки. Двое полицейских вышли наружу, один опустил руку на кобуру, видя бегущего к ним Веса. Приблизившись к ним, Вес вдруг замер. Ему показалось, что в неверном сером свете раннего утра он видит блеск клыков. «Боже! — подумал он. — Это не полицейские!»
Они обошли машину. Вес попятился.
— Смотри, он до смерти напуган! — сказал один полицейский другому. Потом обратился к Весу. — Что тут произошло, приятель?
Соланж стояла в дверях, наблюдая за Весом, который что-то говорил полицейским, ожесточенно жестикулируя. «Каким беззащитным он кажется, — подумала она, — каким маленьким…»
Рядом с ней остановилось кресло Джейн.
— Что там, малыш?
— Не знаю. — Соланж взглянула на старую женщину. — Их много. Очень много. Скоро они будут по всему городу.
— Он думает, что полицейские ему поверят? — спросила она. — Ты в самом деле думаешь, что кто-нибудь нам поверит?
— Не знаю.
— Я сама бы никогда не поверила, если бы не видела тех двоих. Я, может, слегка постарела, но я еще не сошла с ума. Еще не сошла. Но сойду, если буду торчать в этом сумасшедшем городе. — Она развернула кресло и покатила к лифту.
— Куда вы? — спросила Соланж.
— Собирать вещи. Потом — в аэропорт. Я уже сказала — я старая, но думаю нормально. Соображать, я еще не разучилась. — Она затворила за собой дверь-решетку лифта.
— Удачи! — крикнула ей вслед Соланж. Но лифт уже пошел вверх. Соланж покинула пост в дверях и пошла по бетонной дорожке к Весу, который все еще спорил с полицейскими. Вдруг налетел порыв холодного ветра, словно волна. Что-то остро кольнуло в щеку. Она провела по щеке пальцами, потом посмотрела на ладонь.
Песок.
Она подошла к двум полицейским и Весу, на которого те смотрели с изумлением. Словно выстрел в спину, на нее вдруг накатилось чувство ужаса, и оно усиливалось, казалось, с каждым новым ее шагом. Солнце уже поднималось из багровой раны неба на востоке, но само небо имело зловещий вид — серое, с пурпурными венами. Облако стремительно уносилось на запад, к океану. Прямо на глазах у Соланж облако было рассечено надвое противоположными ветрами. Внутренности его загорелись красным в лучах взошедшего солнца, словно дыхание демона коснулось потухающих углей костра. Она подошла к Весу и крепко ухватилась за его руку, в страхе, что он исчезнет.
Зазвонил телефон. Гейл Кларк с красными от недосыпания глазами вышла из кухни, держа в руках кружку чая «утренний гром», глядя на маленького черного негодяя — телефонный аппарат, стоявший на столике. На ней были грязные джинсы, в которых она и спала, и старая рубашка в клетку, которую она не надевала уже лет пять. Лицо у нее опухло, все тело казалось ватным от опасной смеси валиума, алкоголя, чая и кофе, который она месяц назад дала себе слово больше не пить. Сначала она не могла заснуть, а потом почему-то не могла проснуться. Она бродила по комнате в каком-то одурении, которое не покидало ее с того момента, когда она вышла из здания полиции — вернее, была выставлена оттуда. Сейчас все шторы и занавеси в ее квартире были плотно задвинуты, дверь заперта на все замки и задвижки, к ней был придвинут стул — готовое начало баррикады, на всякий случай. «Вот так начинают понемногу сходить с ума», — повторяла она себе в который раз. Но какая теперь разница? Если жуткое белое лицо Джека не выбило ее сознание из колеи реальности сразу, то непрекращающийся кошмар, в котором лицо это жутким воздушным шаром преследовало ее по темным коридорам, сделает это в будущем. Она потеряла чувство времени. Часы на кухне показывали 25 минут одиннадцатого, но при затянутых шторами окнах она не могла определить, утро сейчас или вечер.
Зазвонил телефон. Наверняка звонит Трейси, чтобы поинтересоваться, куда она пропала и почему не работает над этой идиотской историей с Могилокопателем.
— Заткнись, — сказала она телефону. — Просто заткнись и оставь меня в покое.
«Неужели вот так и сходят с ума? — спросила она себя с удивлением. — Совершенно спокойно и равнодушно?»
Телефон продолжал трезвонить, напоминая пронзительные голоса родителей: «Гейл, почему ты не одеваешься получше? Гейл, нужно думать о замужестве. Гейл, Гейл, Гейл…»
— Заткнись! — снова сказала она телефону, но подняла трубку, чтобы тут же швырнуть ее обратно на рычаги. Вот так тебе, паршивец!
