Она подошла к окну, отодвинула в сторону штору. Солнце с трудом пробивало странную лиловую муть, затянувшую небо, но свет его был достаточно ярок, чтобы ударить в привыкшие к полумраку глаза Гейл. Она опустила шторы и решила, что выйдет на улицу. Придется. Днем она почувствовала себя уверенней — эти монстры не могут передвигаться по улицам в свете дня. Или могут? «Пилюля, — сказала она себе, — успокоительное, вот что мне сейчас нужно».
Она направилась к шкафчику с лекарствами, когда снова зазвонил телефон.
— Проклятье! — заорала Гейл, лихорадочно ища какой-нибудь предмет, чтобы швырнуть в проклятое устройство. «Ничего, — тут же мысленно одернула она себя. — Успокойся, успокойся». Она боялась этого телефона. Прошлой ночью — было ли это прошлой ночью, она не могла сейчас вспомнить точно — она сняла трубку и, сказав «алло», долго вслушивалась в молчание на том конце линии. Потом чей-то голос произнес всего лишь одно слово: «Гейл?» Она с воплем швырнула трубку на рычаги, потому что голос слишком напоминал голос Джека Кидда, словно он звонил, чтобы узнать, дома ли она, собираясь нанести ей дружеский визит. «Успокойся. Если это Трейси, то он будет трезвонить до тех пор, пока не ответят». Она скажет, что заболела, что не может выйти из квартиры. Она сняла трубку и дрожащим голосом сказала:
— Да?
Несколько секунд тишины. Гейл слышала глухой стук собственного сердца. Потом знакомый голос спросил:
— Это мисс Гейл Кларк? Я хотел бы с вами встретиться…
— Кто говорит?
— Энди Палатазин. Капитан Палатазин, из Паркер-центра.
— Что случилось? Что вам нужно?
«Успокойся. У тебя просто перепуганный голос».
Он сделал паузу, потом продолжил:
— Мне нужна ваша помощь. Очень важно, чтобы мы встретились в самое ближайшее время.
— Моя помощь? Зачем? Как вы меня нашли?
— Я звонил в «Тэтлер». Там мне дали ваш номер. Мне нужна ваша помощь, потому что… В общем, я бы не хотел говорить об этом по телефону.
— А я наоборот.
Он тяжело вздохнул.
— Ну, хорошо. Я хочу рассказать вам одну вещь, и надеюсь, что вы поверите мне в достаточной степени, чтобы написать об этом в вашей газете…
— Зачем же? Вы сами, если не ошибаюсь, назвали «Тэтлер» паршивой газетенкой? — Она отхлебнула чай и помолчала, ожидая, пока он снова заговорит.
— Я могу сказать вам, мисс Кларк, кто был Могилокопателем, — сказал Палатазин. — И могу объяснить, почему были разрыты эти могилы и похищены гробы. Я могу рассказать вам все это и много другого.
— Вот как? Но я больше не работаю там, я намерена переехать в Сан-Франциско.
— Послушайте меня! — приказал Палатазин таким яростным тоном, что Гейл подпрыгнула. Она хотела бросить трубку, но молящая нотка в его голосе заставила ее повременить. — Ваша газета — единственная в городе, которая могла бы рассмотреть вопрос — печатать или нет мою историю! А напечатав этот материал, вы спасли бы много жизней, мисс Кларк, миллионы жизней. Вы, кажется, сказали мне, что вы журналист. Вы сказали, что вы неплохой журналист, и я вам поверил. Неужели я ошибся?
— Возможно.
— Да, наверное. А вы?
Она до боли в пальцах сжала трубку. Она хотела сказать ему, чтобы он шел к черту. Она хотела сказать ему, чтобы он отправился в блок Сандалвуд и вместе с другими копами постарался понять, куда за одну ночь исчезли 25 человек, обитавших в кварталах жилого блока. Вместо этого она услышала, как спрашивает:
— А что это за материал?
— Материал такого рода, на который требуется храбрость. Чтобы написать статью и попытаться напечатать ее. Мне кажется, что у вас есть храбрость, мисс Кларк. Поэтому я и позвонил вам.
— Перестаньте пороть чушь, — перебила она Палатазина раздраженно. — Вы где сейчас? В Паркер-центре?
— Нет, я… дома. — Он назвал адрес. — Вы когда сможете быть у меня?
— Не знаю. Когда смогу, наверное.
— Хорошо. Я согласен. Я буду дома весь день.
— До свидания.
Она уже собиралась положить трубку, когда услышала, как он сказал: «Благодарю», и в его голосе было столько облегчения, что она была поражена. Трубка замолчала окончательно, и Гейл медленно положила ее на место.
Она допила чай, затем отправилась в ванную. Вид у нее был ужасный. Она открыла шкафчик аптечки и вытащила бутылочку с тремя желтыми капсулами, перекатывающимися на дне. Вытряхнув одну капсулу на ладонь, она другой рукой перехватила запястье, чтобы рука не дрожала. «Вот, значит, как сходят с ума? Но кто сказал, что… — Она посмотрела на капсулу на ладони. — Нет. Если я хочу взяться за работу, нужно с этим делом покончить». Она еще некоторое время с тоской смотрела на капсулу, потом отправила ее обратно в бутылочку.
Она включила холодную воду, повернула регулятор душа, разделась и вошла под поток ледяной воды. Пока решимость не покинула ее.
