Они жаждут полностью

— В этом мире и без того достаточно зла, мистер Палатазин. Толкачи героина, садисты, маньяки-убийцы… все это вам известно не хуже моего. Мне кажется, у нас и без того достаточно работы… и к чему изобретать новые разновидности зла. — Внезапно на него накатила волна зябкой дрожи — он вспомнил мрачный подъезд и почти прозрачные веки людей на носилках, надписи, сделанные на стенах кровью. «Можешь ли ты в самом деле логически объяснить все это?» — спросил он себя.

Гейл не сводила глаз с Палатазина. Потом подняла глаза на священника.

— Падре, — сказала она, — капитан Палатазин не ошибается.

— Что?!

— Я видела их. Он прав. Они существуют на самом деле, и они здесь, в Лос-Анджелесе. — И она рассказала им о том, что произошло в доме на Сандалвуд, о коконе из простыней под кроватью, темных фигурах во дворе. О том, как она сама едва смогла спастись бегством. Под конец рассказа голос ее сел, ей пришлось отпить кока-колы. — Я испугалась, — сказала она. — Я испугалась до смерти, поэтому заперлась в своей квартире и не хотела выходить. Я думаю, они все равно найдут меня через какое-то время… — Она подняла голову. Рядом с мужем стояла Джо с чашкой кофе в руке. Глаза Гейл были широко раскрыты, полны страха. — Они в самом деле в городе, — повторила она, обращаясь к священнику.

Губы Сильверы были плотно сжаты. Казалось, за последние несколько минут он постарел на десять лет. Он бросил взгляд через плечо на свою припаркованную у бордюра машину. За окном ветер теребил листья деревьев. Как легко было уйти из этого дома, сесть в машину, вернуться обратно в Восточный Лос-Анджелес, сделать вид, что он все забыл, никогда не входил в этот дом на Лос-Террос-стрит с живыми трупами под кроватями и в кладовых. Сделать вид, что зло не существует. Легко? Нет. Он чувствовал, что находится на грани принятия решения, после которого не будет уже дороги назад. Он медленно повернулся, посмотрел в лицо Палатазину.

— Садитесь, — сказал Палатазин. — Пожалуйста.

Сильвера взял у Джо кофе и выпил его одним глотком, пожалев, что в него не добавили виски. Джо села на стул рядом с мужем, священник опустился на диван.

— Но почему вы были так уверены? — спросил Сильвера. — Откуда вы знали?

— Потому что мой отец… один из них, — с усилием сказал Палатазин. — То есть, это уже не мой отец. А то, что когда-то было им. Я родился в деревне Крайек, в северной части Венгрии. Там люди знают о существовании вампиров и боятся их. Они не понимают, откуда берутся эти создания и почему Бог позволяет им ходить по земле. Но они достаточно благоразумны, чтобы защищать свои дома нарисованными распятиями и головками чеснока. Они знают, что у Сатаны достаточно сил, чтобы дать энергию и жизнь вампирам, так же как Бог дает жизнь всем существам Земли. Вампиры никогда не смогут насытиться. Они всегда будут жаждать крови и не только крови, но и новых земель. Власти. Они хотят владеть всей землей, и я боюсь, что если этот город будет захвачен, то они сделают большой шаг вперед к этой цели — у них будет достаточно большая армия, чтобы начать битву за Землю. И ни одно государство на Земле не сможет противостоять такой силе. Я говорю не о тысяче вампиров, падре, и не о сотне тысяч, а о миллионах. Если падет Лос-Анджелес, то вампиров будет восемь миллионов. Вы спрашиваете, почему я так уверен. Я уверен, потому что видел их в действии. Я знаю их приметы, следы. Я видел, как была захвачена моя деревня. И там происходило то же самое, что сейчас происходит здесь. — Он посмотрел на Гейл. — Например, волна вандализма на кладбищах. Вампирам нужны гробы, чтобы спать в них днем, им нужна земля родины. Когда завершается трансформация от смертного в бессмертное, они должны быть надежно укрыты от солнца…

— Минутку, — перебил его Сильвера. — Одну минутку. Что вы имеете в виду под «трансформацией»?

— Те существа, которых мы видели в баррио, были не людьми, но еще не вампирами, — сказал Палатазин. — Они были обескровлены, завернуты в простыни и защищены от света насколько это возможно, хотя в этом переходном состоянии солнце не так болезненно для них, как позднее. Когда последние остатки человеческого умирают в них, эти «куколки» просыпаются. Одни раньше, другие позже. И им очень хочется пить, когда они проснутся. Когда они выпьют свою первую кровь… тогда это уже настоящие вампиры. — Он посмотрел на Гейл, потом на священника. — Где-то в этом городе, где-то рядом со своим Хозяином они прячутся сотнями. В месте, где они надежно спрятаны от солнца и непрошенных гостей. В каком-то пустом строении… возможно, складе или фабрике. Кто-то запирает их на рассвете и выпускает на волю в сумерках…

— Человек? — спросила Гейл.

— Да. Я не знаю, какую роль играет Таракан, он же Уолтер Бенфилд, во всем этом, но именно он может быть той человеческой пешкой, которую двигает король вампиров.

— Король? — глаза Сильверы сузились. — И вы что-то упомянули о каком-то Хозяине. Это одно и то же?

Палатазин кивнул.