Уже перед рассветом старик открыл глаза и, повернув голову, посмотрел на сидевшего рядом подростка. Он долго смотрел на Сильверу распухшими от виски глазами-щелками. Несколько раз он заходился кашлем, и Сильвера увидел капельки кровавой слюны на его губах. Старик вдруг протянул руку и схватил Сильверу за запястье, пальцы у него были жесткие, как кожа крокодила, и одного на руке не хватало.
— Падре, — прошептал старик, — помогите мне… облегчите… пожалуйста…
— Но я… никакой не священник, — сказал Сильвера. Рука сжала его кисть крепче.
— Падре… Я грешник… Я не хочу умирать! — Слеза выкатилась из глаза и пропала в сухих складках морщин. — Помогите мне…
— Но как? Я… ничего не могу сделать.
— Можете… Скажите что-нибудь… какие-нибудь слова…
Пальцы старика до боли впились в запястье Сильверы. Глаза его блестели, но искра жизни в них быстро угасала.
— Пожалуйста, — прошептал старик.
«Чтоб я молился Богу? — спросил сам себя подросток. — Ну и насмешили! Буду стоять на коленях, молиться и плакать?» Но старик почти умер, совсем уже угас, значит, надо попробовать. Но как это делается? Что говорить?
— Э-э-э, Господи… этот человек… как тебя зовут?
— «Звезда Пролива», — прошептал старик, — я плавал на «Звезде Пролива».
— Ну да. Этот человек — матрос со «Звезды Пролива», и… я думаю, он неплохой человек. — Костяшки его пальцев трещали в сжавших его ладонях старика. — Я ничего не знаю о нем, но… он болен, и он просил, чтобы я сказал для него несколько слов. Не знаю, правильно ли я говорю и слышишь ли ты меня. Этот человек совсем плох, и я не знаю, сможет ли он… у-ух. Это совсем паршивое место, где мы сейчас с ним находимся, для любого человека. Паршивое место, чтобы умирать в нем. Боже! Вот дерьмо, что это я, сам с собой разговариваю?
— Продолжай… — настаивал старик. — Прошу вас, падре.
— Я же сказал тебе, что я никакой не падре! — огрызнулся Сильвера, но он понимал, что старик не слышит его. Он улыбался, все шепча какую-то молитву.
— Ладно, — сказал Сильвера, глянув на потолок. — Если этот человек должен умереть именно в этом месте, в вонючей камере, то помоги ему умереть легко. Господи! Ладно? Вот и все. Я не знаю, что еще говорить.
Старик молчал.
Его дружок Чико, лежавший у стенки в другом конце камеры, поднял голову.
— Эй, Рамон, ты с кем это разговариваешь?
Отец Сильвера окончил молитву для Палатазина и перекрестился.
— Надеюсь, что вы ошибаетесь, — сказал он полицейскому. — Но если нет, то пусть поможет вам Господь.
— И вам, — тихо сказал Палатазин. Он поднялся, открыл дверь, провожая священника, и остался стоять, глядя, как Сильвера садится в свой «рэмблер». Сильвера не оглянулся, и Палатазин заметил, что священник дрожит. Он вслушался в свист ветра, мчащего по улице пыль, рвущего полы пальто Сильверы. Вид у неба был странный, зловеще предвещавший бурю. Он никогда раньше не видел над Лос-Анджелесом такого неба.
Сильвера едва не упал под порывом ветра. Он почувствовал, как песок царапает кожу лица, а забравшись в машину, он заметил, что внизу, у ветрового стекла, собрался принесенный ветром песок. Он повернул ключ зажигания и поехал прочь, пронизываемый стыдом.
Палатазин затворил дверь.
— Мне нужно ехать, мисс Кларк, — сказал он. — Вы напишете нужную статью?
— Да, — сказала она, — почему я не могу ехать с вами?
— Вы? — переспросил он. — Если отец Сильвера не согласился, то почему вы вдруг…
— Допустим, это… комбинация профессионального и личного интереса. И на этом остановимся.
— Нет, — вдруг сказала Джо. — Если кто-то с тобой и поедет, то только я.
— Ты останешься здесь, — приказал Палатазин, посмотрев на часы. — Почти 4 часа. Нам придется поспешить, мисс Кларк. Ваш друг рассказывал вам, как добраться до замка Кронстина?
— Не совсем, но я помню, он что-то говорил насчет Аутпост-драйв.
— Мы можем потерять целый час, отыскивая дорогу, — мрачно сказал Палатазин. — И если мы задержимся там до захода солнца…
— Ты не слышал, что я сказала, — перебила его Джо. — Если поедешь ты, то с тобой поеду и я. Все, что случится с тобой, случится и со…
— Не глупи, Джо!
— Глупить! Я не останусь одна в этом доме! Если ты собираешься спорить, то только зря потратишь время. — Она смотрела ему прямо в глаза, упрямо и уверенно.
Он выдержал ее взгляд, потом протянул руку и сжал ладонь Джо.
— Цыгане! — сказал он с деланным отвращением. — Вот что значит цыганская кровь! Ну, хорошо. Нам придется поторопиться. Но предупреждаю вас обеих — это развлечение не для слабонервных или тех, у кого слабо с желудком. Если я попрошу помочь, вам придется помогать мне. Времени на пререкания у нас уже не будет. Понятно?
— Понятно, — согласилась Джо.
— Тогда вперед. — Он поднял коробку, полную осиновых кольев. — Пошли.
