— Вампиры видят в своем короле, Хозяине, называйте его как хотите, — нечто вроде своего мессии, спасителя. Он полностью контролирует их, и они делают все, что он скажет.
— Хорошо, — пожал плечами Сильвера. — Допустим, я поверил во все это… насчет вампиров, гробов, королей… Но откуда вы знаете, что ими кто-то командует? Разве они не могут существовать без лидера?
— Это просто мое мнение, — сказал Палатазин. — Но мне кажется, что им не обойтись без сильной направляющей руки, какого-то управляющего стратегического начала… Если будет уничтожен король вампиров, то образовавшаяся неразбериха может привести их к борьбе за власть, они начнут допускать серьезные ошибки, могут далеко забрести от своих укрытий, например, и солнце застанет их на открытой местности. Но подумайте вот над чем — каждый вампир насыщается один раз за ночь. Тем самым он порождает еще одного, подобного себе. Их число удваивается каждую ночь, каждые 24 часа. Пусть некоторые едят 3–4 раза за ночь. И опять-таки я не могу точно сказать… Я говорю о том, что читал и что знаю из легенд моей родины. Но в одном я уверен — если и есть надежда остановить их, то только уничтожив короля.
Последовала долгая пауза, слышно было, как свистит за окном ветер. Гейл с каким-то страхом смотрела в окно на мчащиеся серые тучи.
— Уничтожить, — прошептал Сильвера. В горле у него пересохло, он не мог забыть надписи на кирпичной стене в переулке: «СЛЕДУЙ ЗА ХОЗЯИНОМ!»
— Но
— Не знаю, — мрачно сказал Палатазин. — Могу лишь назвать способы, применявшиеся дома, в Венгрии. Это осиновые колья, обезглавливание. Клин или кол должен пройти сквозь сердце вампира, а отрубив голову, мы лишаем вампира его гипнотического взгляда и… способности к регенерации.
— Регенерация? — хрипло спросила Гейл. — Я думала, что они… что-то вроде привидения.
— Нет, к сожалению, они вполне материальны. Они… их можно ранить, но кровь не будет течь, если они давно не питались. Сразу после насыщения кровь жертвы некоторое время циркулирует в их венах, потом скапливается в резервуаре возле сердца. Я помню, как отец… вернулся с горы Ягер. Он был… такой жутко холодный. Наверное, человеческая кровь согревает их, придает им силу и вечную молодость. По традиции венгры считают, что вампиры боятся еще и огня, что глаза — их самая уязвимая часть. Ослепив их, можно на некоторое время сделать вампира беспомощным. Хотя Бог знает, какими еще органами чувств они располагают.
— Вы говорите о них, словно это совсем другой вид живых существ, другая раса.
— Так оно и есть. Только они не живые и не смертные. Они превосходят людей по своим возможностям. Они быстрее нас, сильнее, они бессмертны. Если только у них в достатке человеческой крови. — Он посмотрел на Гейл, потом на Сильверу. — Бог создал человека. Сатана сотворил вампиров.
Сильвера откинулся на спинку дивана. Он разминал пальцы рук, чувствуя, как распространяется на них онемение.
— Пожалуйста, поверьте мне, — сказал Палатазин. — Я знаю наверняка, что они в городе.
— Но все это… очень странно. В смысле, что люди привыкли пренебрежительно фыркать, слыша подобные вещи. Тот, кто в наши дни верит или говорит, что верит в вампиров… его считают просто ненормальным.
— Но мир меняется, отец Сильвера. Мы с вами знаем, что
— Сражаться с ними? — повторил священник, нахмурившись. — Но каким образом? Если вы правы — я еще не готов сказать, что вы правы, — что же мы можем сделать?
— Найти короля вампиров, — сказал Палатазин. — И как можно быстрее.
— Иисус! — прошептала Гейл.
Взгляд Палатазина потемнел.
— И мне кажется, я знаю, где прячется этот их Хозяин. В Голливудских Холмах есть замок, который раньше принадлежал актеру, специалисту по фильмам ужасов, Орлону Кронстину. Он перевез здание из Венгрии, и я считаю, что король вампиров с удовольствием поселился бы в нем.
