Они жаждут полностью

Отель Адская Дыра содрогался каждым сочленением. Скрипели доски, балки, ветер рвал черепицу с крыши — скорость его достигла 40 миль в час, и это в течение последних 30 минут. Стекло в оконной раме разбилось вдребезги. Боб Лампли почувствовал, как целые пригоршни песка ударили в него, словно выстрелы мелкой дроби. Лампли слышал, как громко колотится сердце. Указатель на ветроиндикаторе продолжал ползти вверх, от 40 к 42 милям в час. Отель вдруг слегка накренился. «Боже! — в панике подумал Лампли. — Эта хижина не выдержит, если ветер будет усиливаться!»

Он всего час назад в последний раз звонил в Национальное бюро погоды. Скорость ветра в Лос-Анджелесе достигла 35 миль в час, летящий песок был отмечен даже в Беверли-Хиллз. Комментаторы погоды сходили с ума, пытаясь понять, что же вызвало такую бурю. Зародилась она в центре Мохавы и по прямой надвигалась прямо на Лос-Анджелес.

Зазвонил черный телефон. Лампли поднял трубку, пытаясь разобрать, что говорит тонкий, едва слышный голос на другом конце. Оглушительно трещали электрические помехи. Хэл с поста Двадцати Пальм что-то говорил о радаре.

— Что там? — крикнул Лампли. — Ничего не слышно, Хел. — Сообщение было повторено, но Лампли уловил лишь обрывки: «…скорость ветра до… чрезвычайная обстановка… следи за радаром!» Громко трещало дерево обшивки станции. В голосе Хэла слышалась паника, чрезвычайно испугавшая Лампли. «Радар?.. — подумал он. — О чем он говорит, черт побери?» Он бросил быстрый взгляд на небо, увидел, как щупальца струй несущегося песка перебрасываются через самые высокие сосны. Он услышал, как с треском отломилась ветка и была унесена прочь. Песок теперь падал, подобно снегу, покрывая голую скалу.

— Хэл! — завопил Лампли. — Что у тебя на указателе скорости ветра?

В ответ послышался нечленораздельный крик, прервавшийся в середине. Теперь в трубке что-то бешено трещало и завывало. «Линия сорвана, — подумал Лампли. — Сорвана линия между мною и Двадцатью Пальмами». Отель снова накренился, подпрыгнул, и Лампли почувствовал хруст песчинок на зубах — песок нашел путь в здание через щели в досках. «Нужно смываться отсюда, пока вся эта штуковина не свалилась мне на голову!» Он снова посмотрел на индикатор скорости ветра. Сорок восемь.

Указатель атмосферного давления тоже сходил с ума. Стрелка то падала, то быстро шла вверх. Сейчас она медленно, с леденящей кровь плавностью шла к самому низу шкалы. Он быстро подошел к красному телефону и сорвал трубку. Словно шифрованная комбинация, пели электрические тона в трубке. Потом знакомый голос, слегка искаженный статикой, сказал:

— Национальное управление погоды, Лос-Анджелес.

— Эдди? Это Боб Лампли говорит… — И тут он потерял дар речи, потому что взгляд его упал на экран радара. То, что показывал радар, было невероятным, сколько он ни всматривался в фосфоресцирующие линии. На экране четко была видна огромная волна, шедшая с востока. Казалось, она… катится.

— Что там? — спросил голос, в котором ясно слышался страх. — Что там? Боб, что у тебя… на радаре?

Он бросил трубку и наклонился над экраном. Что бы это могло быть? Во всяком случае, эта «волна» растянулась на многие мили. Глаза Лампли едва не выскакивали из орбит. Паника его дошла до предела, когда он увидел, что барометр показывает предельно низкое давление. Ветер прекратился. Он слышал поскрипывание всех деревянных сочленений Отеля, словно становились на место выдернутые из суставов кости. Он подошел к окну, выглянул наружу.

Высоко в небе продолжали мчаться тучи. Свет дня приобрел темно-желтый мутный оттенок, словно моча в писсуаре после ночи пьянки. Деревья, окружавшие Отель Адская Дыра, стояли абсолютно неподвижно. «Вакуум, — подумал Боб. — Тихо, как в космической пустоте». Он взглянул на экран радара — что-то накатывалось с востока, чтобы заполнить эту пустоту!

Лампли выглянул в боковое окно.

— Бог… мой, — прохныкал он.

Теперь он видел его, этого Люцифера песчаных бурь, желтую волну, мчавшуюся с востока, закрывшую весь восточный горизонт, но продолжавшую надвигаться в полной тишине. Потревоженный монстр природы. По данным радара выходило, что глубина волны бури достигала самое меньшее 30 миль. Скорость… мозг Лампли с трудом цеплялся за последний оплот рационального мышления… примерно 50 миль в час. Казалось, сама Мохавская пустыня взлетела в небо и помчалась на Лос-Анджелес волной смешанного серо-бело-золотого цвета.

Завороженный, он смотрел, как катится на него волна. В следующую секунду он услышал тонкое отвратительное шипение.

Это сдирало кору и листья с деревьев. Он знал, что после волны бури земля будет голой, как скелет.

Со змеиным шорохом сыпался на подоконник песок, проникая в щели рамы. Он увидел, как желтая муть проглотила триангуляционную вышку, словно та была поглощена ненасытным зверем. Он попятился, натолкнулся на стол, опрокинул фотографию жены и ребенка на пол. Уголком глаза заметил, что стрелка барометра быстро пошла вверх. Потом схватил трубку красного телефона — линия трещала статическими очередями разрядов.