— Вот дерьмо! Этот паршивый песчаный ураган, похоже, никогда не прекратится. Я еще столько песка никогда не видел. Разве что на пляже, но там у меня были шезлонг, транзистор и бутылка «коппертона».
Он велел себе делать больше мелких вдохов, тогда для Соланж останется больше воздуха.
— Вот где бы я хотел сейчас оказаться, пусть там даже и полно песка, так это на пляже в Акапулько. Как тебе это нравится?
— Это было бы… прелестно.
— Совершенно с вами согласен, мисс. Вот туда мы и отправимся, когда выберемся из этой заварушки. Закажем номер в отеле «Ацтек»… — Он замолчал, потому что «мерседес» вдруг содрогнулся.
— Ты лучше, чем они все, — сказала Соланж тихо. — Ты относился ко мне лучше их всех. Я буду заботиться о тебе — если смогу. — Она прижалась к нему, и он крепко обнял Соланж. Он поцеловал ее в лоб, остро чувствуя медовый вкус ее кожи, потом прислушался к стону ветра. Теперь он дышал сквозь зубы.
А вокруг затерянного в песчаном сугробе автомобиля свистел и стенал ураганный ветер, словно голос той девочки из сна, приснившегося Весу пару ночей назад.
— Выходи на улицу! Выходи поиграть со мной. Выходи, выходи-и-и… А не то я войду к тебе…
Палатазин нажал педаль тормоза, и его «фалькон» остановился.
— Погодите минуту, — сказал он, всматриваясь сквозь ветровое стекло. «Дворники» работали вовсю, фары были включены на полную мощность.
— Мне показалось, что там кто-то есть. — Ему почудился темный громадный силуэт среди скал и крутящихся янтарных облаков. Но теперь там наверняка ничего не было, только песок бил в стекло.
— Что там было? — спросила Гейл, подаваясь вперед с заднего сиденья, где она расположилась. — Уже замок?
— Не уверен. Я видел это всего лишь секунду, пока снова не сошлись тучи. Очень большой, темный, стоит высоко на скале. Милях в двух отсюда, точно не скажу. Стоп! Вот там! — Он показал рукой. Тучи опять разошлись, и на секунду они увидели замок совершенно ясно — его высокие башенки, зубчатые, черные, на фоне золотого неба. С этой точки замок очень походил на тот, что стоял на горе Ягер. «Да, — подумал он. — Это здесь. Это то самое место. Они прячутся здесь». С такой высоты король вампиров имел отличный панорамный вид на весь Лос-Анджелес. Он мог радостно хохотать, наблюдая, как гаснут огни, дом за домом. Замок был на вид таким же неприступным и основательным, как любая крепость в горах Венгрии. «Одно дело увидеть его, — подумал Палатазин. — Совсем другое дело — добраться до него». Холодный узел напряжения, свившийся в его желудке, внезапно стал слабее, посылая холодные щупальца-веревки во все конечности. Он почувствовал себя до слез слабым и перепуганным.
— Ветер все сильнее, — сказала Джо напряженно.
— Я знаю.
Дорогу начало заметать песком уже минут пятнадцать назад. Палатазин видел невысокие песчаные холмики, накопившиеся в защищенных от ветра местах — в трещинах, за отдельными камнями. В небе, как дикие желтые псы, стремительно неслись-клубились страшные тучи. И мотор «фалькона» вдруг закашлялся. Палатазину пришлось пару раз надавить на газ, чтобы двигатель взревел. Он посмотрел на часы и с ужасом обнаружил, что уже минут шестого. При таких заносах и такой облачности станет темно уже через полчаса. Беспокойство, что они не доберутся до замка вовремя, точившее его, теперь зазвучало в его мозгу, как сирена тревоги.
— Придется поворачивать назад, — сказал он наконец.
Возражений не было. Теперь задача состояла в том, чтобы найти место для разворота. Палатазин повел машину вперед, болезненно ощущая покашливание старого мотора. Внезапно сквозь живую изгородь колючего кустарника справа прорвался ветер, разметав ветви, словно гребень, расчесывающий волосы. Ветер ударил в «фалькон», будто бульдозер, заставив его ползти к скалистому краю дороги. Палатазин отчаянно налег на руль, стремясь снова взять машину под контроль.
Джо закричала, когда «фалькон», прижавшись к левой бровке, вдруг накренился, словно вот-вот должен был перекинуться через край — она увидела игрушечные домики с красными кровлями далеко внизу, маленькие машины на черных и желтых лентах шоссе. Все это, насколько было видно вокруг, пребывало в совершенной неподвижности.
Палатазин ударил ногой в педаль тормоза, переключил скорость на первую. Ветер ревел, унося жгучие витки и спирали песка куда-то к Голливуду. Палатазин очень осторожно включил задний ход и отодвинул машину от края дороги, постепенно освобождая педаль тормоза.
— Придется ехать дальше, иначе не найти разворота, — услышал он свой голос. Голос у него был скрипучий, тонкий. — Не нужно было вам ехать со мной. Я свалял дурака, что потащил вас.
