— С тобой все в порядке, Леон? — спросил он мальчика, присев на корточки рядом с ним. Леон кивнул, но он был бледен, и на щеках у него виднелись следы слез.
— Я дам тебе воды, — сказал Сильвера. Он поспешил обратно в комнату, нашел на полке стакан и отвернул кран. В трубах зажурчало, потом потекла бурая струйка. «Проклятье! — подумал Сильвера. — Песок попал даже в воду!» Он попробовал воду и выплюнул ее в раковину.
— Извини, Леон, — сказал Сильвера, вернувшись к мальчику. — Но с водой придется обождать.
Он приподнял подбородок мальчика. Губы у него разбухли на ветру.
— Что ты делал там в такую непогоду? Ты мог погибнуть в урагане! — Вдруг он вспомнил. — А где Сандор? Твой папа не вернулся до сих пор домой?
Леон покачал головой, в глазах его блестели слезы. Он все еще не мог отдышаться, говорить ему было трудно.
— Нет… пришел человек… за Хуанитой… велел сказать вам: «Цицеро все помнит».
— Цицеро? А кто пришел к тебе?
— Негр… — сказал Леон. — Прямо в квартиру. Высокий такой… и злой… велел мне идти к вам и передать.
— Цицеро? — Сильвера вспомнил имя черного торговца героином, которого он засунул в контейнер для мусора. — Когда это было?
— Недавно… наверно, десять минут назад. — Леон вцепился маленькими дрожащими пальцами в руку священника. — Он забрал с собой сестру, падре! Сказал мне идти к вам и передать, что он все помнит, потом… взял на руки Хуаниту и ушел! Куда он забрал ее? Что он с ней сделает?
Сильвера был поражен. «Что делает здесь Цицеро в такую бурю? Наверное, толкал свою «лошадь»[6] и не успел уехать домой? И что он теперь собирается делать с четырехлетним ребенком?»
— У меня в доме есть другие люди, падре, — сказал Леон. — Много стекол выбилось, они теперь задыхаются, не могут дышать из-за песка.
— Сколько их там?
— Миссис Родригес, Гарсиасы, мистер и миссис Мендоза, мистер Мелаццо. Еще человек тридцать, наверное.
«Бог мой! — подумал Сильвера. — Что случится с сотней других, оказавшихся в ловушке этих развалюх, где оконные рамы нужно было отремонтировать еще 10 лет назад, а теперь они вылетают под напором ветра, и люди обречены на медленное удушение, если не найдут более надежного убежища».
Сильвера помолчал, потом принял решение.
— Леон, ты знаешь, где лестница на колокольню?
— Да, через эту дверь.
— Правильно. Теперь слушай внимательно. Ты должен вскарабкаться на колокольню и открыть ставни. Увидишь рукоятки. Когда откроешь ставни, ветер будет там очень силен, поэтому будь осторожен. Потом возьмись за канат и тяни его изо всех сил. Возможно, что, раскачиваясь, колокол будет поднимать тебя — ты не бойся, только крепче держись за канат, он снова опустит тебя на место. Только держись и продолжай звонить. Ты понял, что должен делать?
Леон кивнул, глаза его ярко сверкали в предвкушении такого важного задания.
— Хорошо, — сказал Сильвера и сжал плечо мальчика. Теперь ему нужно было чем-то прикрыть лицо. Когда Леон умчался через боковую дверь, ведущую к лестнице на колокольню, Сильвера взял в ванной полотенце и большую часть засунул за воротник пальто, чтобы иметь возможность прикрыть потом другим концом лицо. Когда он подошел к наружной двери, то услышал первый ясный раскат Голоса Марии. В металлическом раскате слышались тревога, решимость. Движение колокола заставило башню колокольни заскрипеть, и Сильвера представил фигурку мальчика, болтающуюся на канате. Сильвера приоткрыл дверь и вышел наружу. Ветер воплем отдался у него в ушах. Песок мгновенно набился в волосы, ударил в лицо. Его едва не бросило на землю, но он наклонился вперед и сохранил равновесие. Он абсолютно ничего не видел — темнота вошла в сговор с ураганом и изолировала его в колодце с крутящимися черными стенами. Он с трудом двинулся через улицу, слыша над головой обрывки звонкого зова Голоса Марии.
Вскоре из сумрака показалась линия домов. К тому времени, когда он достиг двери ближайшего подъезда, дышалось ему уже с большим трудом. Песок покрыл полотенце, часть его попала в рот и в ноздри. Лицо словно было обработано пескоструйным аппаратом. Он вошел в коридор подъезда — на полу лежали остатки разбитой двери. Он слышал завывание ветра на лестничных пролетах, встречные потоки тянули Сильверу каждый в свою сторону. Он попытался дышать без защитного сита полотенца — легкие и носоглотка тотчас запылали огнем.
Он постучал в первую дверь, к которой подошел, и наружу выглянул Карлос Альва, красные глаза его выпучивались поверх грязного носового платка, которым он прикрывал нижнюю половину лица.
— Карлос! — крикнул Сильвера, хотя он стоял всего лишь в футе от него. — Бери жену и детей! Пойдете со мной в церковь.
Похоже, что Альва не понимал его, поэтому Сильвера повторил, прокричав слова прямо в ухо Карлосу. Тот кивнул и исчез в комнате. Сильвера перешел к следующей двери.
На то, чтобы собрать всех обитателей дома на первом этаже, потребовалось немногим менее часа: 33 человека, не считая детей на руках матерей. Сильвера предполагал вывести их живой цепочкой, где каждый держит за руку идущего впереди и позади него, но маленькие дети оказались проблемой.
