— Прислушайся на минутку… вот! Ты слышишь? Звон колокола.
Она покачала головой.
— Нет, это всего лишь ветер. — Глаза ее закрылись, она снова положила голову ему на плечо.
— Не спи! — потребовал он. — Вслушайся, я уверен, что это был колокол.
— Колокол… какой колокол?
И он снова услышал звон, четко и определенно музыкальная нота пробивалась сквозь какофонию бури. Она доносилась откуда-то справа, колокол не мог находиться очень далеко, иначе они бы его вообще не услышали.
— Соланж, — сказал Вес. — Кажется, недалеко есть убежище! Мы можем добраться туда, я думаю, что можем. Это не должно быть далеко!
— Нет, — прошептала она. — Я хочу спать. Мы не дойдем…
— Дойдем! — Он снова потряс ее, на этот раз сильнее, пытаясь противостоять темным мягким волнам снотворного отравления, которые избыток углекислоты в воздухе уже начал посылать и сквозь его тело. — Мы должны попытаться по крайней мере! Прикрой ладонями рот и нос, чтобы их не забило песком. Можешь? Вот так, чашкой…
— Не знаю… я так устала…
— И я устал, но нам здесь оставаться нельзя, если так близко есть убежище! Мы сможем выспаться, когда доберемся туда, верно? Пошли. Натяни-ка капюшон и старайся защищать лицо. — Он сам надел ей капюшон. — Вот так, отлично. Я выйду первым, потом позову тебя. Сделай пару глубоких вдохов.
Она попыталась и заплакала — воздуха, пригодного для дыхания, уже не осталось. Голова Веса яростно болела, ее наполняло какое-то жужжание, со всех сторон накатывались бархатистые темные волны дурноты.
— Я открываю дверь. Готова?
Она кивнула.
Вес навалился на дверь и обнаружил, что не в силах ее открыть. Внутри живота взрывом ударила паника. Он еще раз нахвалился, напрягая все мышцы. Песок посыпался с окна тяжелыми струйками, и по мере того как Вес толкал, все больше песка попадало в машину. Потом дверь открылась достаточно широко, чтобы он мог протиснуться в проем. Он взял руку Соланж в свою и шагнул в слепящий поток песка. Ноги его тут же провалились по колено. На него как будто обрушилась песчаная стена, и когда он попытался сопротивляться, то едва не потерял руку Соланж. Наконец ему удалось перевести дыхание, и он вытащил за собой Соланж. Теперь он понял, что у борта его машины намело целую песчаную дюну.
Было уже темно, и сквозь пелену песка, несомую ветром, он видел слабые искорки света в стороне делового центра города. За его спиной начинался Восточный Лос-Анджелес, погруженный в абсолютную темноту. Ветер, казалось, стал немного тише с того самого момента, когда Вес вышел из машины. По крайней мере, теперь можно было стоять, не рискуя потерять равновесие. Песок все еще жалил его лицо, как иголками, и он пытался дышать сквозь сомкнутые зубы. Во всяком случае это был пригодный для дыхания воздух, и Вес обнаружил, что дышать вполне можно, если плотно сжимать зубы и каждую минуту сплевывать, очищая рот. Он слышал вой ветровых потоков над головой — похоже, сильнейшая часть бури сейчас бушевала над головой. Вес увидел, что с машины содрало всю краску… на шоссе впереди виднелись другие машины, они сияли гладко полированным голым металлом корпусов. Почти все они были покрыты дюнами в 6–8 футов высотой. Ртутные лампы на столбах вдоль шоссе были сорваны или разбиты, но некоторые продолжали лить холодный голубоватый свет, освещая сцену опустошения, напоминавшую Весу последствия снежного бурана. Один из фонарных столбов упал поперек шоссе. Лампа его мигала и трещала, как гаснущий метеорит.
И снова откуда-то справа послышался стон колокола. Откуда-то из тьмы Восточного Лос-Анджелеса. Вес сплюнул изо рта песок, прикрыв одной рукой глаза.
— Все в порядке? — спросил он Соланж.
Ему пришлось кричать, иначе бы она не расслышала. Она в ответ слабо сжала его ладонь, и он двинулся вперед, погружая туфли в слой песка толщиной в несколько дюймов. Они миновали автомобиль, из которого в песок выпало несколько мертвых тел, словно эти люди, прежде чем умереть, пытались прокопать путь наружу. Соланж мельком взглянула на синее лицо одного из полупогребенных мертвецов и быстро отвела взгляд. Еще дальше им вдруг улыбнулся из песчаной дюны полузанесенный труп женщины.
Вес вдруг представил, как шепчут губы мертвой, сидящей в удобной дюне со струящимся вокруг песком: «Видишь, я убежала от них. Меня они уже не возьмут. Я просто села и заснула вот здесь, на мягком песке. И ты тоже должен сделать так. Это гораздо легче…»
Звон колокола казался гораздо более близким, чем раньше. Весу показалось, что в мутном свете уцелевшей ртутной лампы он видел впереди поручни рампы-съезда с шоссе.
— Ты не потерялась? — спросил он.
— Все нормально! Не волнуйся за меня!
Вес едва не наступил на двух мертвецов, женщину и мужчину, которые продолжали даже в смерти сжимать руки. Он провел Соланж стороной, чувствуя, что вот-вот его стошнит.
Они уже начали спускаться с шоссе по съездной рампе, когда Вес услышал далекий грохот. Он оглянулся через плечо и увидел фары, быстро приближающиеся с запада. Мотоциклы, примерно 15 или 20. Сердце его подпрыгнуло — дорожная полиция! Он бросил руку Соланж, замахал руками, крича:
