— Нет, — поправила ее Джо. — Очень храбрый молодой человек.
Томми бежал в направлении, в котором, как он заметил, отправился Палатазин. Он надеялся, что увидит какие-нибудь следы, но от следов, естественно, уже ничего не осталось. Он был наполовину ослеплен, его зажало в темном пространстве крутящихся желтых стен, легкие его горели огнем. В голове начала пульсировать головная боль, но это даже радовало его, потому что боль помогала не терять сознания. Томми продолжал бежать, сознавая, что в таком урагане мог пройти в 10 футах от Палатазина и не заметить его. Его охватила паника — он несколько секунд не мог вздохнуть. Он заставил себя перейти на шаг и дышать ритмично, через рот. Песок царапал щеки и лоб, и теперь он понимал, что если даже и захочет вернуться, то никогда не найдет дороги.
Его окружали высокие дюны песка, большинство из них наросло над остовами автомобилей. Они постоянно осыпались и перемещались с места на место, угрожая Томми погребением под горячим колючим песком, стоило лишь ему проявить неосторожность. День превратился в тусклый янтарный свет неба под аккомпанемент свиста ветра и сухого шуршания песка. Порывы ветра временами едва не сбивали его с ног. Ему казалось, что ветер приносит чей-то протяжный голос: «Малыш, малыш, куда ты бежишь, ляг и засни…»
Он продолжал идти вперед, и минуту спустя впереди показалось что-то темное, массивное… Сквозь змеящиеся струи песка он разглядел корпус «линкольна-континенталя». Краска с корпуса была содрана до блестящего металла, почти вся машина оказалась накрыта песчаной дюной. Он решил забраться на пару минут в кабину, чтобы очистить рот и нос от песка. Когда Томми потянул на себя дверцу водителя, высохший труп вывалился на него, протягивая к нему скрюченные пальцы рук. Томми проглотил вместе с песком истерический крик, сплюнул песок и пошел дальше. Ветер шептал вокруг, забирался, казалось, прямо в череп Томми: «Ляг и усни, малыш, приляг, отдохни…»
— Нет! — услышал Томми собственный голос. — Нет! Не усну!
Сделав еще три шага, он обо что-то споткнулся и упал. Оказалось, что ноги его наткнулись на протянутую закоченевшую руку мертвой женщины — кожа на ее лице натянулась, словно на барабане. Засучив ногами, Томми высвободился. Слезы жгли глаза. «Спи-и-и, — пел ему ветер. — Закрой глаза и засни-и-и-и…»
«Заснуть… как было бы приятно заснуть, расслабиться. Наверное, нужно отдохнуть, — подумал Томми. — Немного подремать. Закрыть глаза, а потом, когда я отдохну и восстановлю силы, я продолжу поиски. Точно, именно так я и сделаю».
«Может, — подумал он, — мистер Палатазин тоже сейчас где-то спит, свернувшись в песке». И над Томми начало затягиваться желтое песчаное одеяло.
Потом он осознал, что делает, и стряхнул с себя тонкое — пока — одеяло песка. Он с трудом поднялся на ноги. Сердце его колотилось. «Я ведь мог умереть вот так, — подумал он с жаром отрезвления. — Старуха-смерть едва не провела меня за нос, и это было даже приятно…»
— Нет, не поддамся! — крикнул он, хотя сам едва слышал уносимые ветром слова.
Томми опять побежал мимо брошенных, обглоданных ветром машин, мимо переползающих с места на место дюн, мимо видневшихся из-под песка мертвых тел, на которые ему страшно было смотреть вблизи, и поэтому он пробегал мимо, не останавливаясь. В тени одной высокой дюны он заметил отпечаток, напоминающий очертания упавшего тела. Томми охватила паника. Он понял, что мог и опоздать.
Впереди, на углу Ла-Бреа и Лексингтон-авеню Томми увидел тело Палатазина, распростертое под прикрытием корпуса автомобиля. Там, где Палатазину пришлось ползти, осталась длинная борозда.
Томми подбежал к Палатазину и склонился над ним. Он услышал его хриплое измученное дыхание.
— Проснитесь! — крикнул Томми, тряся его за плечо. — Проснитесь! Нельзя спать! Просыпайтесь!
Палатазин зашевелился, поднял руку, схватил Томми за плечо. Он смотрел красными глазами и явно не мог понять, кто перед ним. Песчинки забились в трещины и морщины кожи лица, и от этого лицо Палатазина напоминало русло высохшей реки.
— Кто здесь? — хрипло прошептал он. Голова его упала. — О, Боже, ты… Возвращайся назад… назад…
— Нет! Вы должны проснуться!
— Не мог далеко…
— Мы вместе найдем дорогу назад!
Но Томми понимал, что это невозможно. Палатазин был явно слаб, а ветер слишком силен, поток песка слишком плотен.
— Вставайте! Пойдем!
Он обеими руками потащил Палатазина за плечо. Незащищенное лицо Томми горело, словно в огне. Палатазин зашевелился, стараясь подняться, напряжение ясно читалось в его запавших глазах. Но ему удалось лишь встать на колени и прислониться к машине. Он тяжело, прерывисто дышал.
— Что… ты здесь… делаешь? — пропыхтел Палатазин. — Я же сказал тебе… сказал тебе оставаться дома!
— Вы можете идти? — спросил вместо ответа Томми.
