Он посмотрел вокруг. Большая часть коек была занята, или на них были разложены чемоданы, сумки, одежда. Это был один из самых больших бараков базы 21-й бригады морской пехоты США в Мохавской пустыне в 150 милях от затопленного Лос-Анджелеса. Бараки и большая часть здания базы были сейчас полны беженцев. Все держались очень сдержанно, почти никто не разговаривал, совершенно никто не смеялся. Те, кто провел ночь здесь или был доставлен по воздуху из спасательных центров морской пехоты в Палмдей и Аделанто — каждый нес в себе собственную порцию ужасов, и выслушивать исповедь другого испуганного до смерти человека они уже были не в состоянии. Того, что услышал капеллан Лотт из уст бормочущих во сне людей, было достаточно, чтобы волосы его посеребрились новой сединой, чтобы он согнулся под грузом неожиданного посвящения. Когда начали прибывать первые группы беженцев — через несколько часов после начала самых мощных толчков, погрузивших Лос-Анджелес под воду океана и оставивших Санта-Ану, Риверсайд, Редландс и Пасадену городками-призраками на краю океана — капеллан Лотт решил, что все эти истории о фантастических ужасах вампиризма — всего лишь массовая истерия. Но потом, когда грузовые и военные самолеты начали доставлять перепуганных людей сотнями, в этих испепеленных ужасом взглядах, на потрясенных лицах капеллан прочел истину, потрясшую его до глубины души. Кровавые рассказы не были, не могли быть выдумкой — эти люди в самом деле все это пережили. Остальные капелланы базы, и отец Альмарин тоже, слышали аналогичные рассказы. Потом уже появились морские пехотинцы — все они были на грани безумия. Они бросались к капеллану, они трогали его значки распятий, они просили прочесть молитву. Они кое-что видели там, в городе, и они рассказывали капеллану, что это было.
База была закрыта для журналистов и фотографов, устроивших форменную осаду, пытавшихся угрозами, просьбами, с помощью взятки или хитростью проникнуть за колючую проволоку ограды. Кто-то сказал, что видел мэра города, поднимавшегося на борт самолета прошлым вечером, чтобы вылететь в Вашингтон. Поговаривали, что вот-вот прибудет вице-президент.
Лотт присел на пустую койку слева от Гейл, где спала этой ночью Джо. Спала она беспокойно, каждые несколько минут просыпалась. Она успокаивала Гейл, когда под утро та начинала кричать. Но теперь Джо куда-то ушла, и Гейл понятия не имела, куда. В бараке витал всепроникающий запах страха. Она заметила, что почти все жалюзи были подняты, пропуская золотой утренний свет солнца пустыни. Этот свет еще никогда не казался ей настолько необходимым и важным.
— Кто был с вами? — спросил Лотт у Гейл. — Родственница?
— Нет, просто знакомая, подруга.
— Понимаю. Могу я вам чем-нибудь помочь?
Она мрачно улыбнулась.
— Думаю, другим ваша помощь нужна больше.
— Вот и прекрасно, — сказал Лотт.
— Что прекрасно?
— Вы улыбнулись. Слабо пока, и не очень весело. Но это первая улыбка, которую я вижу здесь.
— Так что теперь? Медаль мне дадут?
Он засмеялся. Смеяться было приятно, и это немного приподняло груз давящих на него теней.
— Неплохо, совсем неплохо. По крайней мере, вы не впали в кататонию, как некоторые из них.
Он вытащил из нагрудного кармана пачку «Винстона». Гейл взяла предложенную сигарету, едва не прокусив фильтр, наклонилась к зажигалке Лотта. Потом он сам закурил и положил пачку на одеяло рядом с собой.
— Вот, пожалуйста, — улыбнулся капеллан. — Это вместо медали.
— Спасибо, — Гейл сунула ноги в туфли и начала застегивать их. — А сколько здесь людей?
— Это сведения не для разглашения, — сказал Лотт.
— Так вы не знаете?
— Они мне не сказали. Но заполнены все дополнительные бараки, в спортзале людей набито, как сардин в консервной банке. И как я понял, положение не лучше в Форт-Ирвинг и на воздушной базе Эдварс. Самолеты продолжают приземляться каждый час, и отделение «морских пчел» уже ставит домики из готовых деталей. Примерно сотню домиков. В общем, грубо прикинув количество, я бы оценил его тысяч в пятьдесят. Все, кто успел выбраться сюда наверх.
— Землетрясение кончилось?
— Да. Как я понял, эвакуированы все прибрежные районы. Сан-Диего тоже довольно сильно пострадал, даже топография Сан-Франциско немного изменилась. Но эпицентр землетрясения был в районе Лос-Анджелеса. Оно оказалось не таким разрушительным, как предсказывали эксперты несколько лет подряд, но зато превратило в лагуну глубиной в сотню футов весь город! — Его глаза потемнели, он внимательно разглядывал пепел на собственной сигарете. — Но могло быть и хуже. Всегда можно утешаться, что могло быть и хуже.
