Сильвера прошел через церковь, направляясь к себе. Шаги его отдавались гулким эхом по деревянному полу. Его квартира состояла всего из одной комнаты. Стены были выкрашены белой краской, на кровати лежал тонкий матрас, стоял комод, на нем — настольная лампа для чтения. В углу — раковина и кран. На полке стояли книги в твердых переплетах, в основном социологические и политические исследования: «Футурошок» Алвина Тофлера, «Политика зла» Джеймса Вирги, «Притягивание Луны» Марго Адлер. На другой полке, нижней, стояли электротостер и тарелка с электроподогревом. И первый, и вторая работали довольно плохо. Стены украшали рисунки, которые подарили ему дети. На них мчались парусники, люди радостно махали руками из окон, парили в облаках радужные воздушные змеи. Рядом с дверью висели керамическое распятие, яркий плакат-реклама, приглашавшая познакомиться с чудесами Мексики, и картина. На ней — рыбацкая деревушка с развешанными на солнце сетями. Эта картина напоминала ему о родной деревне Пуэрто Гранде на берегу Мексиканского залива. Другая дверь вела в крохотную ванную комнату с шумными трубами туалета и неисправным душем.
Отец Сильвера пересек комнату, набрал в чашку воды, жадно отхлебнул. «Сегодня все обошлось не так уж плохо», — подумал он. И благодарно выпил всю воду, пролив на рубашку всего несколько капель, — руки почти не дрожали. Он прислушался — ему показалось, что дверь церкви открылась и тут же затворилась. Да, верно, послышался звук шагов. Он поставил чашку и поспешно вышел из своей комнаты в помещение церкви.
Рядом с алтарем стоял молодой человек. Он разглядывал витраж окна. На нем были бледно-голубая рубашка и вытертые джинсы в обтяжку. Его усталые, тревожные глаза напоминали глаза загнанного животного. Сильвера смотрел на юношу, с трудом узнавая его.
— Рико? — тихо сказал он. — Это ты, Рико Эстебан?
— Да, падре, это я.
— Бог мой, как ты вырос! — Священник шагнул вперед, заключив руку Рико в твердое сухое пожатие своей мощной ладони. — В последний раз мы виделись… Бог мой, сколько лет прошло! Но ты теперь уже совсем взрослый мужчина, верно?
Рико улыбнулся и пожал плечами. «Если бы вы, падре, только знали…» — подумал он.
— Я слышал, ты переехал из баррио. Теперь ты живешь на Закатном бульваре?
— Да, у меня квартира на Полосе.
— Очень рад это слышать. А где ты работаешь?
— На самого себя, — сказал Рико, и когда взгляд отца Сильверы заострился, добавил: — То да се, думаю открыть собственную контору посыльных.
Сильвера кивнул.
Конечно, он понимал, что скорее всего Рико продает наркотики или сводничает, а может, и то и другое. Руки Рико были слишком чистые и гладкие, а образования для работы в офисе у него никогда не было, хотя ребенком он проявлял здоровое любопытство к окружающему, которое могло развернуться в настоящую тягу к знаниям, как надеялся отец Сильвера. Сердце Сильверы сжала боль жалости и грусти. «Как жалко, — подумал он, — сколько добрых семян пропадает зря!»
— У меня все нормально, — сказал Рико. Он чувствовал, что именно происходит сейчас в сердце священника, в его голове, хотя чувства Сильверы и были скрыты за черными бездонными глазами.
Сильвера показал рукой в сторону передней скамьи.
— Давай присядем, — сказал он. Рико послушался, и Сильвера сел с ним рядом.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, что было неправдой, потому что вид у Рико был как у выпитой до дна бутылки, и он к тому же был гораздо худее, чем должен бы быть. «Что он продает? — подумал Сильвера. — Наверное, кокаин. Или амфитамины? Ангельскую пудру? Но наверняка не героин. Рико слишком умен, чтобы связываться с этой грязью, и он, наверное, помнит, как вопят ночью наркоманы, когда вместо героина вводят себе детский тальк или сахарную пудру, которые подсовывают им толкачи вместо настоящего товара».
— Давно тебя здесь не было, — сказал Сильвера.
— Да, я давно уже не бывал здесь. Я уже и позабыл, какое тут все… Как странно, что это окно еще не разбили.
— Пытались. У меня была небольшая стычка с Головорезами.
— А, эта банда отребья… Надо было вызвать полицию и заявить на них.
— Нет, это наше местное дело, и я сам могу с ними справиться. А твое отношение к полиции изменилось с тех пор, как ты бегал вместе с Костоломами.
— Вы ошибаетесь, падре. Я и сейчас считаю, что копы — это бесполезные свиньи. Но вам без их помощи с Головорезами не справиться. Они умеют перерезать глотку в момент. Или еще быстрее.
Сильвера задумчиво кивнул, всматриваясь в глаза молодого человека. Там тлела ужасная горечь, словно в глазах давно голодающей собаки. И было там что-то еще, что-то затаившееся гораздо глубже и ближе к душе Рико. Сильвера заметил лишь быстрый всплеск этого чувства, как отблеск ртути, и узнал в нем страх — чувство, которое видел в собственных глазах в зеркале, и в последнее время довольно часто.
— Ты пришел ко мне по какой-то причине, Рико. Чем я могу тебе помочь?
— Не знаю. Возможно, можете, а может, и нет.
Он пожал плечами и повернулся к окну. Казалось, ему очень трудно было произнести эти слова.
— Падре, в последние пару дней к вам не заходила Мерида Сантос?
