Через узкие щели между мрачными кирпичными зданиями были переброшены веревки, на которых висело разноцветное тряпье. Иногда в окнах кто-то появлялся — женщина в дешевом ярком платье, мужчина в грязной рубахе, хилый ребенок — и приостанавливался, пустыми глазами глядя на окружающий мир. Из других окон доносились звуки работающих приемников, стук кастрюль и сковородок, плач ребенка, истерические крики ссорящихся. Кое-где в промежутках между многоквартирными домами были втиснуты самодельные бараки с провисшими крышами, с забитыми камнями и корпусами старых машин дворами. Было едва за полдень, и солнце безжалостно изливало свой жар на сухие плоскости серых улиц. Казалось, весь мир здесь балансирует на грани вспышки, готовой в следующую секунду превратиться в костер.
Чернокожий мужчина, лоб которого покрывали бусинки пота, повернул голову и посмотрел в сторону обшарпанного бара, украшенного белыми изображениями нот. Неудивительно, что называлось это заведение «Эль Мюзика Сентро». На углу Махадо находился магазин продуктов, приземистое здание с плоской крышей. Худая собака вынюхивала что-нибудь съестное среди контейнеров с мусором. Она злобно посмотрела на чернокожего в голубом костюме, потом умчалась вдоль грязной боковой улочки.
Да, эта округа вполне созрела для приема тех «грез», что продавал чернокожий мужчина по имени Цицеро.
Когда он снова повернул голову влево, то увидел, что к нему приближается пара — мужчина и женщина, держащиеся за руки, как испуганные дети. Мужчина — шагающий скелет с глубокими впадинами вокруг глаз — был одет в коричневые брюки и рубашку с зелено-коричневым цветастым узором. Женщина была бы привлекательной, если бы не шрамы сальных прыщей на ее щеках и не дикое выражение глаз. Ее грязные волосы как-то вяло спускались до самых плеч. Ярко-голубое платье едва прикрывало раздувшийся живот. Их общий возраст едва ли сильно превышал сорок лет, но на лицах отпечаталась древняя отчаянная тоска.
Цицеро наблюдал, как они приближаются к нему. Он ткнул большим пальцем в сторону переулка, и эти двое поспешно вошли туда. Цицеро снова посмотрел по сторонам. «Все спокойно, — подумал он. — Копы сюда не особенно суются». Он встал со скамьи и не спеша, наслаждаясь каждой секундой, направился к переулку, где скрылись те двое.
— Давай-ка, — сказал Цицеро мужчине.
Тот передал Цицеро конверт с пятнами кофе, рука его дрожала. Стоявшая рядом с ним женщина вздрагивала, зубы ее цокали. Цицеро разорвал конверт и подсчитал деньги, медленно, наслаждаясь тем, как жажда мучила сейчас этих двоих. Потом он хмыкнул, спрятав деньги.
— Вроде все нормально, — сказал он и достал из кармана маленький пакет с белой пудрой. Он покачал пакетик перед лицом мужчины, который в этот момент оскалился, как зверь. — Сладких снов, — прошептал Цицеро. С тихим стоном мужчина схватил пакетик и бросился вдоль переулка. Женщина с криком поспешила за ним. Цицеро посмотрел им вслед, поглаживая в кармане деньги. «Идиоты, — подумал он. — Он даже не проверил, что я ему всучил. Они так колются, что к ночи им снова понадобится доза, но они знают, где найти старину Цицеро…»
Он засмеялся про себя, похлопал по карману и направился к выходу из переулка.
У самой улицы дорогу ему заслонила фигура крепко сложенного человека.
— Что… — начал Цицеро, и это было все, что он успел сказать, потому что в следующее мгновение в плечо ему ударил кулак, послав его обратно в глубину переулка. Цицеро натолкнулся на твердый кирпич стены и упал на колени, внезапно обнаружив, что не в силах набрать в легкие воздух. Рука с оцарапанными костяшками пальцев схватила его за воротник и заставила подняться, поставив на самые носки серых туфель из кожи аллигатора. Очки свисали с одного уха, и первая связная мысль Цицеро была: «Полиция!»
Человек пригвоздил его к стене, и он заметил, что человек этот очень высок и сложением напоминает бетонную глыбу. Это был полумексиканец, приблизительно 45 лет, с яростными черными глазами, с седыми густыми бровями. В усах его поблескивала седина, так же как и на висках, хотя волосы были такими черными, что отсвечивали голубизной. Глаза его сейчас превратились в сверкающие прорези, и шрам над левой бровью порозовел. У него был очень опасный вид, и он слишком крепко прижимал Цицеро к стене, чтобы тот мог достать из заднего кармана десятидюймовое лезвие.
«Это не полицейский, — подумал Цицеро. — Подлец надумал ограбить меня или даже прикончить».
Тут взгляд его упал на горло мужчины. Белый воротничок. Священник!
Цицеро почти захохотал от облегчения. Но едва он начал улыбаться, как священник снова с такой силой ударил его об стену, что зубы Цицеро лязгнули.
— Эй, друг, брось, — сказал он. — Может, слегка отодвинешься, а?
Священник смотрел на Цицеро, продолжая сжимать в кулаке его рубашку.
— Какой яд был в том пакете? — прогрохотал он. — Героин? Отвечай, а то я тебе голову сверну, кулебра!
Цицеро фыркнул.
— Не думаю, мистер священник! Ведь это против твоей религии.
Резким толчком плеча мужчина швырнул Цицеро на асфальт.
