— Нет, я хотел сам немного прогуляться. Становлюсь ленивым и толстым. Ведь только и дела, что отдаю приказы другим. Вот, Салли, проблема повышения по службе. Тебя награждают за то, что ты делаешь лучше всего, тебе дают место наверху, чтобы ногами работали молодые сотрудники. Но если работать ногами тебе удавалось лучше всего?.. Ну… — Он пожал плечами. Палатазин не сказал, что все дело в том, что он начал бояться собственного кабинета, всех тех теней, что скрывались по углам, которые, как ему казалось, он начал последнее время видеть.
На следующем перекрестке их обогнала третья «скорая помощь».
— Интересно, что там стряслось? — спросил Рис.
Их приемопередатчик, тихо щебетавший адреса и имена, вдруг ожил. Голос диспетчера показался очень громким в замкнутой кабине автомашины.
— Все автомобили в районе Лос-Террос-стрит, Восточный район, доложите старшему офицеру на Лос-Террос 1212.
Сообщение повторили еще раз, потом голоса от разных патрулей начали подтверждать прием.
— Кажется, дело пахнет керосином, — сказал Рис. Он показал в сторону приближавшегося указателя. — Скоро Калента.
Мимо с ревом пронесся черно-белый полицейский автомобиль. Сердце Палатазина забилось сильнее. Автомобиль со скрежетом и визгом повернул на Калента-стрит.
— Надо выяснить, что происходит, — сказал Палатазин. Он начал лавировать между автомобилями, догоняя патрульную машину. Рис тем временем врубил сирену. На крыше их автомобиля засверкала вспышка сигнального фонаря.
Несколько минут они крутились по лабиринту узких улочек, среди полуразвалившихся старых домов, пока не выехали на улицу, уже перекрытую полицейскими. Палатазин нажал на педаль тормоза и показал полицейским свой значок.
— Что происходит? — спросил он одного из них.
— Никто не знает точно, капитан. В том здании нашли массу трупов, но… в общем, лучше сами посмотрите, сэр.
— А кто у вас старший?
— Сержант Тил. По-моему, он в доме.
Палатазин кивнул и проехал дальше. У среднего подъезда большого дома столпились люди. Полиция пыталась оттеснить их за рогатки кордона. Четыре патрульные машины заняли позиции в разных точках улицы, их световые сигналы вращались. У подъезда стояли две «скорые помощи». Палатазин затормозил машину у ближайшей обочины и выскочил наружу. За ним последовал Рис. Оба пересекли улицу. Когда они подошли ко входу на лестницу, то увидели двух санитаров в белом, выносивших на носилках тело женщины. Простыня, натянутая до самой головы, сливалась белизной с ее лицом. И Палатазин, стоявший достаточно близко, успел заметить взгляд, пронизывавший ее прозрачные закрытые веки. По толпе зевак пробежал испуганный ропот. Тело, завернутое в простыни, начало жутко корчиться, лицо отвратительно исказилось, но изо рта не донеслось ни звука. Тело погрузили в одну из машин «скорой помощи».
— Я думал, это трупы, — сказал Рис, наблюдая, как разворачивается машина. — Боже, что это было у женщины с глазами?
Палатазин уже поднимался по ступенькам. Он махнул значком в сторону полицейского, дежурившего у двери.
— Где сержант Тил?
— Третий этаж, капитан.
Он начал взбираться по лестнице, но тут его внимание привлек какой-то желтый предмет в углу подъезда. Это была мертвая худая собака, в черепе которой чернела дыра от пули. Зубы собаки сжимались в жутком оскале. Палатазин поднимался по ступенькам. Мимо пронесли еще одни носилки — на них под простынями дергался еще один смертельно бледный «труп». Мертвые глаза скользнули по лицу Палатазина. На затылке капитана приподнялись волосы, когда он ощутил холодную волну, излучаемую свертком на носилках. Палатазин отвернулся, чувствуя, как вскипает внутри горькая желчь, и продолжал подниматься.
В квартире на третьем этаже Палатазин отыскал сержанта Тила — мощно сложенного человека с курчавыми волосами. По своим физическим данным сержант мог играть в защитной линии университетской футбольной команды. Он разговаривал с двумя чиканос — пожилым в одежде священника и молодым человеком, почти мальчишкой, с ошеломленными и больными глазами. Палатазин показал Тилу свой жетон.
— Вы сержант Тил? Какова ситуация в этом доме?
Сержант жестом пригласил Палатазина отойти в сторону от чиканос. Подошвы туфель Палатазина заскрипели по осколкам стекла на полу. Он опустил взгляд и увидел осколки зеркала. «Да, — пришла внезапная и неопровержимая уверенность. — Они были здесь».
— Вот те двое, отец Рамон Сильвера и Рико Эстебан, обнаружили первые тела. Пока что мы вытащили 39 штук — все они были спрятаны или под кроватями, или в кладовых. Все запеленуты в пластиковые шторы из ванн, в простыни с кроватей, в газеты. — В прозрачных голубых глазах Тила светилось недоумение. Он понизил голос: — Вам это покажется чем-то ненормальным, капитан, но…
— Продолжайте.
— В общем, я не знаю, можно ли назвать эти тела трупами. Вообще, они немного шевелятся, но это похоже лишь на мускульный рефлекс. Сердца у них не бьются, пульса тоже нет. Технически они мертвы, правильно?
Палатазин на несколько секунд закрыл глаза, рука его коснулась лба.
— Сэр? — с тревогой спросил Тил. — Ведь они мертвы, правильно?
