Никлумб нервно раскачивался взад-вперед. Дебе прятался за его угловатым торсом и лишь изредка робко поглядывал в сторону Друсса. Всякий раз он повторял эти действия почти так же или абсолютно точно, что тревожно напоминало цикличную работу некого агрегата, воспроизводимую с нерегулярными интервалами. Друсс замер. Что это было? Механика лжи, в которую он оказался втянут? Или же в отчаянном порыве отступления, невольного отторжения этого мира он воспринимает фрухов сквозь призму своих потаенных страхов? Друсс беспомощно смотрел на Никлумба и Дебе. Он понятия не имел, как это определить. Ничего, никакой идеи. Поэтому перестал терзаться подобными вопросами и сразу почувствовал себя лучше. Неожиданно Друсс подумал, что некоторые тяжести можно переместить только с помощью мышц, которых не существует. В тишине застывшего времени он внезапно осознал, что уже сам не знает, то ли он ждет, что скажут фрухи, то ли они, что скажет он. Внезапно Друсс пошатнулся под действием сильного порыва ветра, ударившего ему в спину. Краем глаза он заметил вспышку света, скользящую по металлическим чешуйкам, и призрачную серебристую ауру, обтекающую его сбоку, вдоль руки и над головой. Аура прошла сквозь него и присела на колени на краю конструкта. Она указала на что-то пальцем. Друсс нагнулся, чтобы внимательно рассмотреть. В круге из крючковатых зацепок находилось неглубокое пористое углубление, мягкое основание под предмет, давно исчезнувший. Друсс знал, что это такое. Он помнил это как тень присутствия Муканама. Как будто сам когда-то стоял здесь на коленях, указывал на это место и объяснял другим фрухам, где могло упасть то, что отсюда выпало.
– Что ты делаешь? – спросил Никлумб.
– Кажется… я вижу его…
– Кого?
– Муканама…
– Возможно! На схеме ты почти равнозначный фрух, и ваши пути пространства-времени проходят очень близко друг к другу.
Чешуйчатая аура встала, спустилась с конструкта и стала удаляться.
– Уходит! – встревожился Друсс.
– Пошли за ним!
Они спускались гораздо быстрее, чем поднимались, и не только потому, что шли вниз. Призрак Муканама с поразительной легкостью огибал все препятствия и находил короткий путь. Достаточно было, чтобы Друсс не спускал с него глаз и все время шел следом, чтобы иметь возможность почти так же проскальзывать между существами, объектами и машинами. Фрухи не отставали.
Они спустились на шестиугольную площадь. Друсс не был уверен, что она та самая, на которой он уже был, но такие детали перестали ограничиваться одним значением и плавно перескакивали между разными смыслами. Он был здесь, никогда здесь не был, никогда не покидал этого места и позволял своим мыслям дрейфовать по бесчисленным мирам, приходил сюда только раз ненадолго, чтобы считывать движение мглистых волн, – он мог выбрать и замкнуться на одной из многих возможностей или наслаждаться ущербной фрагментарностью каждой из них. Но и то и другое отвлекало Друсса от того, что в данный момент он считал самым важным, и поэтому он не собирался что-либо выбирать. Он обходил, игнорировал, пропускал и без особого труда забывал о назойливом присутствии многозначных деталей. Сузил свое восприятие и поплыл вперед по узкому туннелю, который прокладывал перед ним призрак Муканама, окутанный серебристой сущностной аурой.
Туннель резко повернул налево и приблизился к одной из огромных улиток, круживших по площади. Так же, как и остальные улитки, она несла на спине массивную раковину, переливающуюся яркими красками. Когда призрак Муканама вскочил на платформу, окружающую основание раковины, взбежал по короткой лесенке и просочился в широкую дверь, покрытую сложной гравировкой, Друсс начал задаваться вопросом, что там находится. Это отвлекло его внимание. Он остановился, но тут же понял, что не может допустить, чтобы серебристая тень Муканама скрылась из виду. Туннель уже терял четкие очертания, исчезал с молниеносной скоростью и переставал защищать его от натиска деталей, требующих внимания. Друсс бросился вперед, толкнул дверь и тут же оказался в узком помещении, заполненном угловатыми силуэтами, смутно мерцающими в полумраке. В этот момент он споткнулся обо что-то тяжелое и рухнул лицом между призмами твердых предметов. Поднялись густые клубы пыли. Друсс застонал и перекатился на спину. Дверь снова открылась, и вошли фрухи.
– Что ты делаешь? – буркнул Никлумб.
– Лежу. Не видишь, что ли? Спасибо за заботу, – проворчал Друсс и чихнул.
Он ощупал нос, грудь и ноги, убедился, что ничего себе не сломал. Встал. Боль ощущалась в левой руке, но, похоже, травма была несерьезной, всё закончится синяком.
– Где Муканам? – поинтересовался Никлумб.
– Я потерял его, – признался Друсс и оглядел комнату.
