Конструкты казались воплощениями посторонних мыслей, материализацией концепций, рожденных в умах, которые воспринимают действительность каким-то непостижимым образом, но для большинства приезжих это были просто корабли, необычные машины, на которых, если только кому-то удастся их запустить, можно покинуть этот город и окунуться в Океан Туманных Древ. В действительности же для каждого они означали что-то свое, и Друсс был уверен, что никогда не постигнет этого. Стая фосфоресцирующих медуз, присосавшихся к ажурному цилиндру из белого камня, могла оказаться лишь кучкой скинутых при линьке шкурок, останками существ, давно покинувших этот город. Или, наоборот, эта стая, возможно, именно здесь завершила свои поиски, так как нашла способ воссоединиться со своим любимым божеством, и теперь все эти существа окаменеют в экстазе бесчисленными эонами, постепенно став частью единого естества и постоянными элементами конструкта. Массивная замшелая улитка проникла гибкими щупальцами в продольные трещины плоского куба, который напоминает сложную головоломку и состоит из множества мелких элементов, выструганных из темного полированного дерева. Можно подумать, что это существо ищет способ механически открыть и запустить этот объект. Но всё может оказаться не так. Понимание улитки могло вести ее по другому пути – возможно, она хотела синхронизироваться с ментальным шаблоном, вписанным в структуру конструкта, и таким образом превратить собственное тело в корабль, который сам, без помощи внешнего инструментария, доставит ее в пункт назначения. Чем выше они поднимались, тем явственней Друсс понимал, что это тысячи возможностей и абсолютное отсутствие общей схемы. У него закружилась голова.
– Только не упади! – предупредил Никлумб.
– Здесь можно умереть?
– О нет, так ты не убежишь. Ты только вернешься туда, где материализовался. Но я боюсь, что это может оказаться довольно далеко отсюда и тебе потребуется много времени, чтобы вернуться сюда, поэтому я прошу тебя быть осторожным.
Когда они приблизились к вершине коралловых террас, стало немного свободнее. Конструкты по-прежнему бесшумно парили в воздухе, выстроившись в ряд, но приезжих здесь было значительно меньше. Друсс не удержался и остановился возле одного конструкта, напоминавшего маленькую полосатую рыбку. Он держался в воздухе благодаря миниатюрным пчелиным крыльям, которые трепетали с такой быстротой, что расплывались в облачко тумана, издавая при этом низкое жужжание. С живота конструкта свисала изящная полупрозрачная рука с цепкой многопалой кистью на конце. Рука ловко манипулировала другим конструктом, представлявшим собой сплющенный шар твердой и плотно скрученной материи. Летающая рыбка постепенно разматывала шар, придавая ему все новые формы – шершавого паруса, матового экрана, мембраны вибрирующей энергии или чего-то еще, ускользавшего от понимания Друсса. И пожалуй, именно потому, что увиденное никак не получалось охватить сознанием, Друсс непроизвольно восторгался абсурдной и непостижимой красотой этой сцены. Фрухи остановились за его спиной и молча ждали. Рыбка продолжала работать и не обращала на них никакого внимания. Ее дрожащая тень плясала на поверхности конструкта, наводя на мысль о мягком, вездесущем свете, окутывающем этот город, хотя и не имеющем конкретного источника. Друсс почувствовал, что очень скучает по своей тени, и пожелал как можно скорее оказаться наверху.
– Пошли, – буркнул он.
Вскоре они оказались под открытым небом, и в том месте, где заканчивалась терраса, Друсс обнаружил огромное яйцо, графитовое и изборожденное. Смутное чувство, что он где-то уже его видел, посетило Друсса, и он приблизился к яйцу. Конструкт треснул вдоль и распался на две одинаковые половинки, которые стали медленно расходиться, подобно огромным лепесткам механического цветка или мощной скорлупы ореха. Яйцо было пустым внутри.
– Как я и говорил, – заметил Никлумб, но Друсс его не слушал.
Он разглядывал внутреннюю поверхность яйца, покрытую множеством крючков, коротких трубок с замысловатыми клапанами на конце, стержней с винтовой нарезкой, а также зигзагообразных щелей и пятиугольных отверстий. Друсс читал в них. Или они читали в нем. Что-то происходило на стыке их присутствия. Внезапно в сознании Друсса появилось слово, и его следовало произнести вслух.
– Крек'х-па…
– Ты быстро сдался, – металлически хмыкнул Никлумб.
– Что это значит?
– Многие из тех, мимо кого мы проходили, считают, что нашли здесь Крек'х-пу, и потому наверняка застрянут в этом городе надолго.
Друсс обернулся, посмотрел на Никлумба и сказал:
– Я не об этом спрашивал, – хотя не вполне был уверен, что это действительно так.
