Они какое-то время разговаривали, используя безумную смесь фырканья, хрюканья и урчания. Я не понимала их, но у меня создалось впечатление, что они ждали нас. Тяжелые врата открылись, и я вошла внутрь. Я оказалась на территории какого-то комплекса. Сначала дорожка вела между бункерами, полными зловонной слизи, и глубокими резервуарами с чистой водой, в которых плавали стаи больших черных головастиков. Потом она шла вдоль толстых труб с висящими ошметками рыжей ржавчины и высоких пирамид, сложенных из кусочков спрессованных водорослей, которые выделяли очень острый, хотя и вкусный аромат, напоминающий запах квашеной капусты, но гораздо более интенсивный и оттого не слишком приятный. Над стеной, окружавшей весь комплекс, виднелись крыши города, над которыми парил мощный купол, сверкающий ослепительным золотом. Я также видела удивительное сооружение, похожее на гигантское конусообразное сверло, белое, как кость. Над его острой вершиной горело пламя. Правда, горилл уже нигде не было, и я больше не слышала их шлепающих шагов, до сих пор сопровождавших меня, но мне было все равно. Я перестала бояться. Казалось, мне снится сумасшедший, чрезвычайно реалистичный сон. И я не хотела просыпаться.
Наконец дорожка привела меня к приземистому зиккурату, расположенному на дне каменного резервуара. Его покрывал толстый слой темно-зеленых водорослей. Они все еще были мокрыми, по-видимому, воду выкачали совсем недавно. Чтобы попасть в здание, мне пришлось спуститься вниз по широкому пандусу, сколоченному из необработанных досок. В глубине, в самом низу, между темными стенами, поблескивающими слизистой влагой, горел желтый свет. Когда я приблизилась к нему, оказалось, что это круглый фонарь в лапах одной из горилл. Их там было очень много. Они толпились в просторной подземной камере. Они раздвинулись, чтобы я могла пройти, а затем образовали вокруг тесный круг. Я все еще думала, что это сон, но в этот момент у меня появилась уверенность, что он вот-вот превратится в кошмар. На меня накинутся, и тогда я проснусь. Я ждала. Но никто не двигался с места. Зато мне удалось вернуть контроль над своим телом. Гориллоподобный с фонарем наклонился ко мне и прорычал:
– Кхат!
Я понятия не имела, чего это существо от меня хочет. Только беспомощно смотрела на него, а этот монстр поднял мощную руку, толстым пальцем указал на илистое дно камеры и повторил:
– Кхат!
Я догадалась. Я опустилась на колени и принялась копать голыми руками. Отбросила несколько горстей ила, и наткнулась на серебристую белизну. Твари принялись нервно переминаться с ноги на ногу и фыркать. Я осторожно дотронулась до находки. Она была твердой, теплой и светилась собственным светом. Я очистила ее и подняла. Вещь напоминала небольшой, но невероятно тяжелый диск. Гориллоподобные отступили, открыв для меня проход. Тот, что с фонарем, двинулся вперед и вскоре остановился, махнув рукой, чтобы я последовала за ним. А что мне оставалось делать? Правда, мне приходилось часто останавливаться, потому что диск был слишком увесистым для меня.
Следуя за гориллоподобным, я оказалась в длинном бараке, разделенном на небольшие помещения. В одном из них стоял пустой каменный саркофаг. Я сунула в него диск, и чудище с грохотом захлопнуло крышку. Затем холодная дрожь вновь отняла у меня власть над телом. Тип провел меня через этот странный город, как марионетку с дистанционным управлением. На сей раз меня никто не сопровождал, и я самостоятельно вернулась туда, где росла густая, раскидистая сирень. Втиснулась в тугое сплетение веток, и они сжались с такой силой, словно хотели меня пережевать. Я боролась с ними, толкалась, билась и рвалась, как сумасшедшая. Внезапно хватка ослабла, я потеряла опору и полетела вперед. С размаху упала на глинистый берег пруда. И сжалась от боли. Удивительно, что со мной ничего не случилось. Во всяком случае, я вернулась в наш парк, и мое больное тело, наконец, принадлежало мне. Мне удалось как-то прийти в себя, хотя я подозреваю, что это заняло у меня много времени. До дома мне было недалеко, но дорога очень растянулась. Люди смотрели на меня как на сумасшедшую. Шептались, тыкали пальцами. Вряд ли стоит удивляться. Я выглядела ужасно. Я потеряла шлепанцы, так что была босиком, и мой грязный спортивный костюм напоминал старую тряпку, которую только что достали из мусорного бака. К счастью, я лишь отчасти отдавала себе отчет в том, что вызываю всеобщее смущение, потому что мое внимание было поглощено другой мыслью. Я ковыляла, нервно оглядывалась и боялась снова увидеть этого похожего на гориллу типа. Добравшись до дома, я сразу же побежала наверх и забаррикадировалась в кабинете Тома. Я не открыла девочкам, не отвечала на звонки, прикинувшись, что меня нет дома.
– Ты сидела здесь с пятницы?
– Не совсем, приходилось ведь что-то есть, пить и время от времени пользоваться туалетом.
– Может быть, это галлюцинации от вина, мама? Или тебе приснился сон, и ты бродила по саду. Могло же быть так, мамочка, правда?
